Когда мы спим, мы выходим из нашего физического тела и тела эфирного; тогда мы только в «я» и в астральном теле духовно существуем в мире, а наше физическое и наше эфир­ное тела остаются лежать в постели, будучи отделены от на­шего подлинного духовно-душевного существа; тогда для обыкновенного сознания вздымаются сновидения. Однако разве дело не обстоит таким образом (спросите себя однаж­ды, отдавшись интенсивному самонаблюдению), что при по­добных встречах, когда в отношении того или иного человека у нас в душе вздымаются описанные ощущения и чувствова­ния, — мы тогда имеем всевозможные сновидения об этом человеке? Да, мы тогда с легкостью грезим о нем в наших сновидениях. Это показывает, что данный человек связан с нашим духовно-душевным существом, которое прошло совме­стно с ним через многие земные жизни, или через несколько земных жизней, или же через одну земную жизнь, — показы­вает, что наше духовно-душевное существо, «я» и астральное тело, в котором мы теперь присутствуем, должно что-то совме­стно совершить с данным человеком. При встречах с други­ми людьми нас сводит с ними что-нибудь, относящееся к на­шей профессии и тому подобное. Они интересуют нас так, как я это описал. Да, мы можем иметь с ними очень много дела; жизнь ставит нас рядом с ними, но мы не можем грезить о них в сновидениях; сновидения о них не приходят. Тогда это зна­чит, что мы связаны с ними только в этой земной жизни и что связь с ними устанавливается через то, что привязывает ду­шевно-духовное существо человека к физическому и к эфирному. И раз физическое тело и тело эфирное преимущественно причастны к тому интересу, который мы питаем к внешним действиям или наружности встретившегося человека, а эти физическое и эфирное тела остаются лежать в постели и наше духовно-душевное существо удалилось, — поэтому мы не мо­жем иметь сновидений о таких людях. В таких случаях ду­ховная наука вновь показывает нам, что, конечно, тут действу­ет карма, но действует, лишь начиная свое прядение; человек лишь после смерти будет взирать из духовного мира на эту земную жизнь, говоря: «Здесь завязывались кармические свя­зи». Так человек вступает в становящуюся карму.

6

Мы видели, как создается ткань этой кармы, как над этим в течение долгого времени работает то, что мы переживаем между смертью и новым рождением совместно с высокими духовны­ми существами. Но если вы продумаете то, что было сказано в связи с закономерностью кармы, тогда вам придется сказать себе приблизительно следующее: людей совместно проводят через земную жизнь; то, что совместно ведет их в земной жиз­ни, кармически связывает их. Затем они идут вместе через жизнь между смертью и новым рождением; именно тогда они совместно с высокими духовными существами формируют свою карму для последующей земной жизни. Что же следует в целом отсюда для земной жизни человека? Отсюда следует то, что те люди, которые жили совместно в одной земной жиз­ни, в силу того, что в ней спрядается карма, и в следующей земной жизни вновь будут стремиться друг к другу. Здесь они вновь будут создавать кармические связи, вновь пройдут через жизнь между смертью и новым рождением (и это будет приковывать их друг к другу все сильнее), чтобы опять-таки искать совместной жизни на Земле. И здесь обнаруживается то примечательное обстоятельство, что на протяжении земно­го развития люди, собственно, живут совместно. Дело обстоит именно так. Если мы проследим схематически это обстоятель­ство, то мы сможем сказать следующее. Идет время; группа людей, которые в какой-то момент времени живут совместно и кармически связаны друг с другом, опять появляется на Земле; затем они проходят через жизнь между смертью и новым рождением. Другая группа людей, которые опять-таки кармически связаны между собой, тоже совместно появляется на Земле, и также третья группа. А так как времена между смертью и новым рождением гораздо длиннее земных жиз­ней, то отсюда следует, что подавляющее большинство зем­ных людей встречается между собой, собственно, только меж­ду смертью и новым рождением, что кармически особенно связанные друг с другом люди группами проходят через разви­тие человечества и все вновь встречаются вместе на Земле. Это также есть правило. И правилом является то, что мы никогда не встречаемся на Земле с теми людьми, которые в доисторические времена были воплощены не одновременно с нами.

7

Видите ли, узнаешь это тогда, когда при духовном наблю­дении мира действительно углубляешься в события челове­ческих взаимосвязей. Если непредвзято размышляешь о жизни, тогда приходишь к подтверждению того, что сейчас было ска­зано, исходя из духовного наблюдения. Как вы знаете, я в своей молодости долго занимался изучением Гёте. Я часто спрашивал себя (ибо духовное времяпрепровождение вместе с Гёте глубоко затрагивало мое сердце): «Что же было бы, будь я современником Гёте?» — При внешнем рассмотрении это должно было бы быть чем-то восхитительным для меня. Если охотно имеешь дело с Гёте, если с чрезвычайной охотой вдаешься в то, что им было создано, если часть своей жизни посвящаешь тому, чтобы его разъяснить, истолковать, — то разве не должна была придти в голову мысль, что это восхи­тительно — жить в Веймаре тогда, когда там присутствовал и Гёте, иметь возможность видеть его и, может быть, даже гово­рить с ним! Однако эти соображения лишь поверхностны, и их тотчас же исправляешь, когда точнее рассматриваешь по­ложение вещей.

8

По меньшей мере, я говорил себе следующее. Мысль о жизни одновременно с Гёте, собственно, совсем непереносима. Ибо Гёте стал особенно ценным для меня как раз потому, что все это было в прошлом, что после него прошло и действова­ло некоторое время, чтобы потом его наследие опять можно было отыскать, извлечь из духовных изначальных глубин мирового развития. И это обстоит таким образом: было бы совсем непереносимо жить одновременно с Гёте! Если име­ешь конкретное отношение к нему, которое постигаешь как человек, родившийся позднее, и если затем переходишь к бо­лее тонким закономерностям душевного бытия, подходя к личности, с которой не живешь одновременно, с которой не сводит жизненная карма, но с которой существуют более за­путанные кармические отношения, — то тут духовное наблю­дение показывает: если бы тебе довелось жить одновременно с такой личностью, то она подействовала бы на душу подобно яду. — Я знаю, что тем самым много сказано, но это так. Мне не удалось бы удержаться в своем внутреннем душевном строе, если бы я был современником этой личности.

9

Именно благодаря такому наблюдению взор, направлен­ный на человеческую жизнь, на внутреннюю истину и на внут­ренние закономерности человеческой жизни, в общем и целом становится более острым. Больше не пытаешься бросаться общими фразами: «Ах, если бы я жил тогда!» Карма, если она верно понята, укрепляет, можно сказать, человека в его жиз­ненных отношениях, ставит его на то место, где он живет в своем земном существовании. Но уже тем самым обнаружи­вается характер кармы поистине как судьбы. Он выступает, когда мы начинаем размышлять о том, почему мы вступили в земную жизнь именно в данное, определенное время. Нас привело к этому времени то обстоятельство, что мы вместе с другими душами, с которыми мы кармически связаны, оказа­лись подготовленными для этого нашей кармой, — таким об­разом подготовленными для этого времени, чтобы теперь всту­пить в это физическое земное существование.

10

То, что я изложил, является правилом, но в духовном мире все индивидуально. Правила имеют свое значение, но не та­кое, чтобы вы трактовали их как некие принципы. Кто выез­жает на принципах, кто полагает, что правила не должны иметь никаких исключений, — тот, собственно, никогда не сможет вступить в духовный мир. Ибо в духовном мире каждый раз все происходит иначе, чем в физическом мире. Даже самые простые вещи оказываются в духовном мире иными, чем в физическом. Я хочу привести вам пример этого. Что может быть яснее для человека, живущего в физическом мире, чем всеобщее математическое основоположение: целое больше, чем каждая его часть? Или другое основоположение: прямая есть кратчайший путь между двумя точками? Должен показаться действительно сумасшедшим тот человек, который захотел бы опровергнуть положение, что целое больше, каждой его части. Такие основоположения называют аксиомами, ибо они суть истины сами по себе и, как об этом красиво сказано, не нужда­ются в доказательстве, а потому и не могут быть доказаны. Так гласит эта формулировка. Так же обстоит дело и с поло­жением: прямая есть кратчайший путь между двумя точка­ми. Но оба эти положения больше не имеют значения в ду­ховном мире. В духовном мире даже справедливо другое положение: целое всегда меньше каждой его части. И уже в человеческом существе мы находим там подтверждение и оп­равдание этого положения. Если вы наблюдаете в духовном мире свое духовное существо, то оно является приблизитель­но столь же большим (несколько больше, но приблизительно столь же большим), как вы сами в физическом мире. Но если вы наблюдаете в духовном мире ваши легкие или печень, то они там — гигантски велики, но тем не менее они суть части чего-то меньшего. Там мы должны переучиваться мыслить. В духовном мире прямая — вовсе не кратчайший путь, но, на­оборот, самый длинный, ибо когда мы в духовном мире пере­ходим от одного пункта к другому, что это происходит там совсем иначе, чем в физическом мире. В последнем рассужда­ют педантически: этот путь длинный, тот путь еще длиннее, а вот путь самый короткий — прямая. В духовном же мире с этим обстоит не так, но там намерение «пройти по прямой» приводит к великим затруднениям, ибо там каждый путь по кривой короче, чем по прямой. Таким образом, там не имеет никакого смысла говорить, что прямая есть кратчайший путь между двумя пунктами, ибо там она в действительности ока­зывается самым длинным путем.

11