Позвольте для наглядности привести пример. Сравнитель­но недавно, во время, непосредственно предшествовавшее ос­нованию христианства, был воплощен на Востоке, в Индии, один посвященный. Вследствие того, что эта индивидуаль­ность в ее новом воплощении в индийской жизни имела пло­хие глаза (надо входить в конкретные частности, когда об­суждаешь кармические закономерности), она все видела вок­руг себя более или менее поверхностно. Она находилась внутри мистической индийской жизненной концепции; затем она про­шла через другие воплощения, которые имели меньшее значе­ние. А потом она прошла через жизнь между смертью и но­вым рождением, во время которой все то, что эта индивиду­альность отложила в своей душе из индийского поверхност­ного переживания, сформировалось в сфере Меркурия, отчасти в сфере Венеры и отчасти в сфере Марса. А у большинства людей дело обстоит так, что карма характерно образуется, происходя преимущественно из одной планетарной сферы. Но тут при взаимодействии этой индивидуальности с суще­ствами высших иерархий получилось, что при формировании внутренних способностей — при кармическом преобразова­нии тех способностей, которые некогда произошли из индий­ского переживания — работали почти в равной мере сфера Меркурия, сфера Венеры и сфера Марса. Эта индивидуаль­ность выступила в XIX столетии в виде личности Генриха Гейне^*.

^* Гейне (Heine) Генрих (1797-1856), немецкий поэт и публицист, выдаю­щийся мастер лирической поэзии.

13

Мы рассматриваем такой пример, который добыт из глубин духовной жизни посредством особенно добросовестного ду­ховного исследования и вынесен на поверхность. Тупой по­верхностный обыватель сказал бы: «Это отнимает у меня весь аромат этой личности; я хочу воспринимать ее в ее элементар­ных свойствах». Тупой обыватель мог бы это сказать — он также имеет свои человеческие права и даже право быть, со­гласно своей карме, тупым обывателем. Но вглядываясь глубже в факты, приходишь к тому, что на свет Божий выступают подосновы, «закулисные» факторы истинной действительнос­ти. И тогда можно сказать следующее. Жизнь, также и жизнь отдельного человека не делается беднее в своем значении, но она становится бесконечно богаче, когда ее наблюдаешь на фоне таких подоснов. Когда действительно видишь, как из этой проблематичной фрагментарной жизни Гейне XIX века вспыхивает то самое, что некогда было в индийской инкарна­ции и что затем из нее получилось, под всевозможными влия­ниями в сферах Меркурия, Венеры и Марса, как их послед­ствия. При посмертном существовании в сфере Марса то, что в прошлой земной жизни было усвоено как особая способ­ность, развилось, выработалось в его рассеянный ум для следу­ющего земного существования. В сфере Меркурия эта спо­собность кармически преобразовалась в наклонность души пор­хать над ощущениями и понятиями. И в сфере Венеры в чело­веческую способность, силу представления могло войти нечто духовно-эротическое.

14

Итак, мы видим: благодаря тому, что мы, обозревая челове­ческую жизнь, одновременно включаем ее в космическое су­ществование, оказывается, что то, что мы таким образом усмат­риваем в человеке, поистине не беднее, чем то, что мы имеем при так называемом непосредственно элементарном наблюде­нии, которое является лишь обывательским наблюдением. Это обстоит так, что тогда видишь, как более раннее историческое свершение переходит в позднейшее, и как «посредниками» яв­ляются миры небесных светил со своими существами. Тогда история не остается набором из тридцати двух букв, но мы учимся читать ее, когда видим, как за отдельными человечески­ми судьбами стоят деяния Божественных миров в целом; и еще грандиознее, сильнее расширяется историческое становле­ние человечества, когда мы находим вплетающиеся в него от­дельные человеческие судьбы.

15

Возьмем другой пример. Есть одна индивидуальность, кото­рая приобрела основательное для того времени образование, когда на Земле распространялся ислам — через Северную Африку и Испанию. Тогда в Северной Африке еще существова­ли школы, подобные той, в какой прежде получил образование святой Августин^*; но в то более позднее время эта школа была уже в состоянии упадка. Эта индивидуальность изучала многое из того, что было присуще этим школам и что еще содержало в себе многое, происходящее из древних мистерий, но уже — в состоянии упадка. Затем эта индивидуальность очутилась в Испании, вступила там в связь с ранней (а не поздней) еврейской каббалистической школой, опять многое восприняла из этой ранней каббалистики и стала духом, кото­рый таким образом имел в душе нечто манихейско-каббалистическое и с большой внутренней беглостью этим распоряжался. Эта индивидуальность нашла свое дальнейшее развитие в жиз­ни между смертью и новым рождением — в особенности в сообществе с теми существами, которые имеют дело с посмер­тным существованием человека в сфере Марса. Она усвоила себе во время существования в сфере Марса агрессивный ум, а также, кроме этого агрессивного ума, беглость речи, именно нечто соблазнительное в даре речи, — легкость словесного изложения всех возможных проблем, какие она имела в своей душе от прошлой земной жизни. Потом она, воплотившись в XVIII столетии, стала Вольтером^**.

^* Августин Блаженный (Augustinus Sanctus) Аврелий (354-430), христи­анский теолог и церковный деятель. Епископ г. Гиппон (Сев. Африка); родоначальник христианской философии истории (соч. «О граде Божием»); «земному граду» — государству — противопоставлял мистически понимаемый «Божий град» — церковь. Развил учение о благодати и пре­допределении.

^** Вольтер (Voltaire) (настоящее имя Мари Франсуа Аруэ, Arouet) (1694 — 1778), французский писатель и философ, деист.

16

Видите ли, надо знать, что здешнее существование Вольтера восходит к переживаниям, которые были даже подобны тем, какие имел Августин в своей молодости, — и к дальнейшим каббалистическим переживаниям со всем тем ироническим, что было в первоначальной каббале. Надо знать все это и узреть взаимосвязь этих двух земных жизней в том, что лежит между ними — в жизни между смертью и новым рождением. Только это делает для нас мир целостным и вводит нас в действи­тельность. Когда же мы рассматриваем лишь земные жизни, то сперва имеем нечто совсем бессвязное в следующих друг за другом инкарнациях. Нельзя увидеть, как одно проникает в другое. И кроме того, это же только фрагменты. Ибо то, что лежит между ними, не прогревается. Однако действительность заключает в себе все это. Таким образом, чтобы подойти к действительности, проникнуть в нее, надо не только мир приро­ды, но и человеческое существо наблюдать сообразно его ду­ховным «кулисам».

17

В этом отношении можно сказать, что отныне в наше дви­жение вступает новый процесс. Когда в 1902 г. была основа­на в Берлине Немецкая секция Теософского общества, то я объявил название моей первой лекции, которую хотел тогда прочесть — «Практические кармические упражнения». Да, эта лекция была объявлена, но она не могла быть прочитана из-за существовавших отношений. Тогда были различные ста­рые сочлены теософского движения, которые имели свои пред­ставления о том, о чем можно говорить, и о чем говорить не следует; сообразно этому образовалась вся среда, вся атмос­фера Теософского общества. Те, кто были его руководителя­ми, встали бы на голову, если бы я начал тогда говорить о практических кармических упражнениях. Теософское движе­ние просто еще не созрело для этого. Это надо было сначала во многом подготовить. И в действительности подготовка длилась два десятилетия, даже больше. Но при проведении Рождественского Собрания был ниспослан импульс — безо­говорочно, напрямик раскрыть то, что может быть исследова­но в отношении природных областей духовного мира, а также безоговорочно, напрямик раскрыть то, что может быть иссле­довано в отношении человеческих областей духовного мира. Поэтому в будущем внутри Антропософского общества безо­говорочно будет раскрываться то, о чем уже с самого начала было намерение сказать, но к чему это Антропософское об­щество должно было созреть лишь постепенно. Это и есть нечто такое, что как эзотерический процесс вступило в Ант­ропософское общество благодаря Рождественскому Собра­нию. Рождественское Собрание в действительности вовсе не было какой-то игрой, но было привитием новой ответствен­ности за антропософское движение со стороны области духа.

18