Итак, со времени Рождественского собрания дело антро­пософии и Антропософское общество больше не отделены друг от друга, — они стали едины. И нужно, чтобы это проч­но вошло в сознание каждого члена Общества.

10

Вам может показаться, мои дорогие друзья, что все это разумеется само собою. Поразмыслите над этим, и вы найде­те, что осуществление этого с полной сердечностью не есть нечто само собою разумеющееся: поистине трудно осуще­ствлять это в каждое мгновение своей жизни.

11

Сейчас меня по-настоящему тревожит следующее: будет ли при этих условиях спиритуальная жизнь продолжать изливаться через Антропософское общество так же, как она изливалась через антропософское движение?

12

После того как мы находимся уже несколько месяцев под воздействием Рождественского собрания, стараясь оставать­ся верными тому, что было задумано при спиритуальной зак­ладке краеугольного камня Антропософского общества, мы можем сказать: то, что изливалось уже в продолжение ряда лет, изливается теперь еще обильнее. И мы можем также сказать, что еще больше открываются сердца там, где проте­кает эзотерический поток, который со дня Рождественского собрания проникает во всю антропософскую работу.

13

Воспримите в свои сердца, мои дорогие друзья, все глубо­кое значение этих слов, которые я теперь могу произнести, исходя из опыта последних месяцев! Такое восприятие в будущем поможет созданию нужной почвы для того спиритуального краеугольного камня, который мы заложили для Антропософского общества во время Рождественского со­брания.

14

В сегодняшней вводной лекции я лишь укажу на то, о чем я буду говорить в ближайшие дни: дело в том, что антропо­софское движение в этот серьезный момент как бы возвра­щается к своему истоку. Когда в начале этого столетия в Берлине из недр Теософского общества родилось Антропо­софское общество, произошло нечто очень примечательное. Во время основания Антропософского общества, то есть немецкой секции Теософского общества, я прочитал в Берлине ряд лекций об «Антропософии». При этом в мою деятель­ность уже тогда вошел тот импульс, который позднее выя­вил себя в антропософском движении.

15

Но при этом я хотел бы сегодня напомнить еще об одном. Первое, с чем я выступил перед совсем небольшим кругом лиц, было предложение прочесть несколько лекций на тему: «Практические упражнения по карме». И я ощутил тогда живейшее противодействие этому начинанию. Может быть, об этом вспомнит наш старейший член Антропософского общества, господин Гюнтер Вагнер^*, который, к нашей боль­шой радости, сегодня опять присутствует здесь и которого мне хочется самым сердечным образом приветствовать как старейшину Антропософского общества; может быть, он вспомнит, как сильно было тогда с самого начала противо­действие всему тому, что предполагалось мною включить в антропософское движение. Эти лекции не состоялись. Тог­да еще не довелось приступить к взращиванию эзотерики в противовес тем течениям, которые исходили из теософского движения, — эзотерики, которая открыто и непредвзято воз­вещает истину о том, что, собственно, всегда было лишь тео­ретическим знанием.

^* Гюнтер Вагнер (1842 — 1930) — основатель фабрики «Пеликан» в Ганновере.

16

Теперь, со времени Рождественского собрания, в этом зале^** и в разных других местах, где мне будет дана воз­можность выступать, будет открыто говориться о конкрет­ном действии человеческой кармы в исторических событиях и в жизни отдельных людей. Сегодня некоторые из наших антропософов уже знают, как протекали разные земные жизни ряда значительных личностей и как образовывалась карма самого Антропософского общества и отдельных личностей, связанных с ним. Со времени Рождественского собрания об этих вещах сообщается совершенно эзотерически. И с того времени наши циклы лекций стали открытыми, доступными каждому, у кого есть к тому интерес. Так что мы стали более эзотерическим и в то же время совершенно открытым Обще­ством.

^** Имеется в виду временный лекционный зал столярной мастерской Гётеанума.

17

Тем самым мы возвращаемся в известном смысле к ис­ходному пункту. Теперь должно сделаться реальностью то, что тогда предполагалось. Так как многие из наших друзей находятся здесь впервые после Рождественского собрания, то я в ближайшие дни буду говорить перед вами именно о вопросах кармы. А сегодня я позволю себе сделать только своего рода введение, коснувшись того, на что указано, хотя лишь в общих чертах, в номере «Сообщений» за эту неде­лю.^*

^* «Что происходит в Антропософском обществе. Известия для его чле­нов». Первый год издания, № 34 от 31 августа 1924 года. (Напечатано в «Тезисах антропософии». ПСС, том 26, стр. 65).

18

Для достижения тех познаний, которые дают возможность восприятия в духовном мире фактов и существ этого духов­ного мира, — для исследования этих фактов необходимо, как мы знаем это из нашей антропософской литературы, оп­ределенное развитие человеческого сознания. Мы уже слы­шали о том, как здоровый непредвзятый человеческий рассу­док может постигать этот духовный мир, открытый и иссле­дованный с помощью прошедшего определенное развитие человеческого сознания. Нужно всегда иметь в виду следу­ющее: для исследования духовного мира необходимо раз­вить иные состояния сознания; для понимания же результа­тов, полученных духовным исследователем, достаточно иметь здоровую человеческую способность мышления, здравый рас­судок, не обремененный предубеждениями.

19

Но когда говоришь так, то сразу же встречаешься с рез­ким противодействием со стороны современного мышления. Когда я сказал однажды в Берлине именно эти слова, кото­рые я сейчас произнес, то в газете появилась статья, написан­ная в благожелательном тоне о моей публичной лекции, про­читанной перед многолюдной аудиторией^**, и в ней говори­лось: господин Штейнер сказал, что здоровый человеческий рассудок может понять то, что исследовано в спиритуальном мире. Но все развитие новейшего времени научило нас тому, что тот рассудок, который здоров, ничего не понимает в сверх­чувственном, а тот рассудок, который что-нибудь понимает в сверхчувственном, — тот определенно нездоров. — Можно сказать, что в известном отношении таково общее мнение современных образованных людей. В переводе на трезвый немецкий язык это будет звучать так: если человек еще не спятил, то он ничего не понимает в сверхчувственных мирах, если же он что-нибудь понимает в сверхчувственных мирах, то он, конечно, сумасшедший. Этим сказано то же самое, только несколько яснее.

^** Статья до сих пор не разыскана.

20

Поэтому придется теперь заняться тем, чтобы выяснить, как здоровый человеческий рассудок может понять резуль­таты духовных исследований, полученных с помощью разви­тия иных состояний сознания. Мы уже несколько столетий оснащаем наши внешние органы восприятия различными лабораторными инструментами, телескопами и микроскопа­ми. Духовный исследователь тоже вооружает свои внутрен­ние органы восприятия тем, что он развивает сам в своей душе. Естествознание избрало путь вовне, и оно пользуется внешними инструментами; духовное же исследование избрало путь внутрь и пользуется внутренними органами восприя­тия, которые душа образует себе при неукоснительно здоро­вой душевной жизни.

21