Я говорю сегодня о физическом; завтра я собираюсь больше говорить о моральной стороне. Но, не приняв во внимание физического, нельзя хорошо постичь его проти­воположность. Люди, которые активно хватают еду, кото­рые с восторгом хватают, например, грушу — это люди, которые в предшествующем воплощении не выходили за рамки тривиальностей жизни, коснели в том, что не под­нимается к моральному постижению жизни, что остается в рамках привычного, условного и т.п. Также и это имеет большое значение для самой жизненной практики. Хотя подобные вещи могут показаться многим людям смешны­ми, их нужно принимать со всей серьезностью, ибо сегод­ня имеются некоторые общественные классы, которые це­ликом погрязли в тривиальных привычках и неохотно откликаются на все непривычное.

31

Это можно отнести не только к поведению, но и, на­пример, к языку. Есть языки, где ничего нельзя сказать произвольно, т.к. все строго предписывается структурой предложений, — нельзя менять местами подлежащее и сказуемое и т.п. Другие языки дают такую возможность и тем самым позволяют человеку индивидуально развивать­ся внутри языка. Это только один пример того, как усваи­ваются сильные тривиальные привычки и человек не мо­жет вырваться из-под власти тривиального. Земная жизнь, проведенная во власти такой тривиальности, в следую­щем воплощении оборачивается склонностью к обжорству. Тогда человек поднимается в жизни между рождением и смертью не очень высоко и рождается со склонностью к обжорству.

32

Человечество вскоре будет принимать в расчет не одну жизнь, как это принято в материалистическую эпоху, но будет смотреть на все земное развитие, зная, что все содея­нное и достигнутое человеком в одной земной жизни переноситься в другую, что сами люди переносят событий из одной эпохи в другую. Поскольку такое сознание дол­жно наступить, необходимо вводить эти вещи в педаго­гику, в принципы воспитания — как для детей, так и для взрослых.

33

Теперь я хочу обратить ваше внимание еще на два типа людей. Люди одного типа отличаются серьезным отноше­нием ко всему, причем я имею в виду не просто внешнюю серьезность. Можно представить себе очень серьезных людей, в жизни которых много трагического и которые все же умеют и смеяться, ибо неумение смеяться ввиду множества смешных вещей в жизни тоже означает душев­ную глухоту. Так что смеяться можно. Но есть люди, которые умеют смеяться над смешным и в то же время в основном строе своей души являются серьезными людьми. Люди другого типа умеют только смеяться надо всем, а не обязательно комическим, они смеются вообще все вре­мя. Есть люди, которые, едва начав что-нибудь рассказы­вать, тотчас начинают смеяться, так что даже совершенно серьезные вещи облачают в какое-то зубоскальство. Я го­ворю о крайностях; но они существуют, эти крайности.

34

Видите ли, это основная черта души. Завтра мы увидим моральную сторону этого, а сейчас я коснусь преимуще­ственно физической стороны. Это опять-таки указывает на поток кармического развития. Человек, имеющий чер­ту серьезности в своей жизни, смеясь при этом над смеш­ным, обладает значительными, солидными силами из про­шлой земной жизни. Встретив такого серьезного челове­ка, который смотрит в лицо серьезным фактам жизни, который чувствует серьезные стороны жизни, можно по­чувствовать, что такой человек носит в своем существе свои предшествующие земные жизни. Быть серьезным в своем восприятии жизни можно лишь благодаря тому, что происходит правильное воздействие предшествующих земных жизней. Можно вечно оставаться веселым балагу­ром, который смеется, даже когда рассказывают очень се­рьезные вещи, если предшествующие земные жизни не действуют надлежащим образом. Если человек провел ряд земных жизней или, по крайней мере, одну жизнь как бы в полусне, то в следующей земной жизни он не сможет с должной серьезностью подходить к вещам.

35

Но все это подводит нас к следующему выводу: бес­смысленно рассматривать человека чисто механически или по образу обычного организма. Нужно рассматривать че­ловека в его облике вплоть до его двигательных способно­стей как образ духовного мира.

36

Сначала перед нами организация головы. Эта головная организация существенно обусловлена предшествующими земными жизнями. И мы рассмотрим человеческую голо­ву лучше всего, если изучим как следует имагинативное представление. И в чувственном мире человеческая голо­ва — единственное место, где можно применять имагина­тивное представление. 

Во всех других случаяхимагинативное представление нужно только для духовного мира. Имагинации ведь необходимы для того, чтобы наблю­дать духовный мир, где наблюдение является сначала духовно: эфирные образы духовных существ. Кроме го­ловы человека, ничто в мире не напоминает об имагинациях. Но вся человеческая голова, вплоть до ее внутрен­ней организации, вплоть до чудесного строения мозга, есть, собственно, физически-чувственное отображение имагинативного.

37