Вторая личность, которую я хотел бы рассмотреть в кармическом отношении (как уже говорилось, это риско­ванное дело, приводить такие примеры, но они все же должны быть приведены, и мне хотелось бы заложить для этого основу), вторая личность — это Франц Шуберт ²³, сочинитель песен, композитор вообще.

²³ Франц Шуберт - 1797-1828.

22

Я опять хочу обрисовать те черты, которые потом смогу использовать при описании кармы. Франц Шуберт испы­тывал нужду в течение всей своей жизни. После его смер­ти в Вене появилось весьма много не только "хороших знакомых", но и "друзей" Шуберта. Целая куча людей будто бы одалживала ему деньги; они говорили о нем, называя его "Шуберт-Францль" и т.д. Однако при его жизни ничего этого не было.

23

Но Шуберт нашел одного настоящего друга. Этот его друг, барон фон Шпаун ²⁴, был исключительно благородной личностью. Уже с ранней юности он стал самым не­жным образом заботиться о Шуберте. Они были школь­ными товарищами; тогда Шпаун и начал заботиться о нем и продолжал это делать в дальнейшем. В кармическом отношении мне представляется имеющим особую важность то обстоятельство (мы коснемся этого в дальнейшем, при кармических наблюдениях), что Шпаун имел профессию, которая была ему чуждой. Шпаун был человеком, утон­ченно образованным. Он любил все виды искусства, бу­дучи чутким ко всему художественному — оно произво­дило на него сильное впечатление; помимо Шуберта, его связывала тесная дружба с Морицем фон Швиндом ²⁵. Но всю свою жизнь Шпаун прослужил в финансовом ведом­стве, хотя не имел к этому ни малейшей склонности; так бывало в Австрии — Грильпарцер ²⁶ тоже был финансо­вым чиновником. Шпаун как финансовый чиновник ве­дал деньгами, то есть, собственно говоря, числами, а ког­да он достиг определенного возраста, то даже был назна­чен директором лотереи. Он должен был заниматься проведением лотереи в Австрии. Это было ему чрезвычайно антипатично. Но подумайте, чем в реальности ведает ди­ректор лотереи! Директор лотереи ведает страстями, надеж­дами, разрушенными надеждами, разочарованиями бес­численного множества людей. Директор лотереи в самом крупном масштабе ведает суевериями людей, можно ска­зать, что он в самом крупном масштабе ведает мечтами людей. Подумайте о том, какие вещи затрагиваются, когда главный директор лотереи осуществляет свои админист­ративные мероприятия! Понятно, что этого можно не за­метить, входя в его бюро и выходя оттуда; но реальность такова. И тому, кто изучает мир в его реальности, нужно обязательно принимать во внимание подобные вещи.

²⁴ Барон Йозеф фон Шпаун — 1788—1865.

²⁵ Мориц фон Швинд — 1804 — 1871, живописец и график.

²⁶ Франц Грильпарцер —1791 — 1872, австрийский поэт.

24

И вот этот человек, не имевший ничего общего с теми суевериями, разочарованиями, страстными желаниями и надеждами, которыми он заведовал, был близким другом Шуберта и принимал наибольшее участие в его матери­альном и духовном благополучии. Иногда приходится очень удивляться, видя, на что способны люди. Суще­ствует одна биография Шуберта, где его внешность обри­сована так, как будто он походил на негра. На самом же деле об этом не может быть и речи! Шуберт имел весьма симпатичное лицо! Но он был беден. Даже его ужин, который он часто разделял с бароном фон Шпауном, по­чти всегда самым тактичным образом оплачивался Шпау­ном. Шуберт не имел денег и на то, чтобы взять напрокат фортепиано для своих музыкальных занятий. В своем внешнем поведении, которое очень точно описано Шпау­ном ²⁷, Шуберт был сдержанным, почти флегматичным человеком. Но замечательным образом из его натуры мог­ло вырываться наружу нечто вулканическое.

²⁷ "...описано Шпауном" — "Воспоминания о Шуберте. Первое жизнеописание Й. фон Шпауна" (Erinnerungen an Schubert. J.v.Spauns erste Lebensbeschreibung), изд. Георгом Шюнеманом. Берлин, 1936, 2-е изд.—1938.

25

Интересно уже то, что Шуберт свои самые прекрасные музыкальные мелодии записывал, как правило, по утрам, встав с постели. Проснувшись, он сразу же садился и за­писывал свои прекрасные мелодии. Барон фон Шпаун сам часто бывал свидетелем этого. Дело в том, что, как часто бывает в столь одухотворенной Вене, оба они, Шуберт и Шпаун, любили по вечерам хорошо выпить. За таким заня­тием наступало позднее время, и Шуберту, который жил далеко от Шпауна, уже неудобно было возвращаться до­мой. Он оставался ночевать у Шпауна, где ему предостав­лялась весьма скромная постель. И барону фон Шпауну много раз доводилось быть свидетелем того, как Шуберт, встав после ночного сна, сразу садился записывать свои прекрасные мелодии.

26

Относительно спокойное выражение его лица не выда­вало того, какой вулканической была душа Шуберта в сво­их глубинах. А его душа была именно вулканической, и как раз эту особенность личности Шуберта я должен пока­зать вам как основу для дальнейших кармических наблюде­ний. Однажды был такой случай. Шуберт пошел в оперу на "Ифегению" Глюка и был от нее в полном восторге. Своим восхищением он делился во время представления и после него со своим другом Шпауном — делился в выра­жениях сильных, но вполне умеренных. Шуберт впал, можно сказать, в нежно-эмоциональное состояние, но не в вул­канически-эмоциональное (я отмечаю именно те черты Шу­берта, которые нам понадобятся в дальнейшем). Тогда, впер­вые познакомившись с "Ифигенией" Глюка, он счел эту оперу чудеснейшим музыкальным произведением. Шубер­та восхитило исполнение певицы Милъдер ²⁸, а о певце Фогле ²⁹ Шуберт сказал, что он хотел бы познакомиться с ним ради того, чтобы пасть к его ногам, — так восхищен был Шуберт его исполнением. Когда представление закон­чилось, Шуберт и Шпаун пошли в один венский трактир. Я полагаю, с ними был еще кто-то третий, кого я не могу себе представить сейчас. Они сидели за столом спокойно, но время от времени впадали в энтузиазм, заговаривали о том, что они слышали и видели этим вечером в опере. За соседним столом сидел один университетский профессор, их общий знакомый. Он стал понемногу краснеть, прислу­шиваясь к восторженному разговору между Шубертом и Шпауном. Понемногу багровея, он начал ворчать. Он дол­го ворчал, но никто на это не обращал внимания. Тогда профессор стал страшно ругаться и кричать через стол дру­зьям, что вся эта "Ифигения" — дерьмо, а не музыка, Мильдер — ничего не стоящая певица, не умеющая испол­нять ни рулад, ни трелей, а Фогль вообще расхаживает по сцене на своих ножищах, как слон!

²⁸ Паулина Анна Мильдер-Гауптман — 1785 — 1838, певи­ца сопрано.

²⁹ Иоганн Михаэль Фогль — 1768 — 1840, оперный певец и исполнитель песен.

27

Тут Шуберт уже не мог сдержать себя. Дело грозило дойти до рукоприкладства. Шуберт, выглядевший до сих пор спокойным, теперь взорвался, как вулкан. Окружаю­щим пришлось приложить большие усилия, чтобы успо­коить его.

28

Видите ли, для этой жизни важно то, что этот человек (Шуберт) имел другом финансового чиновника, даже ди­ректора лотереи, что он был кармически связан с ним в этой жизни. В кармическом отношении важно было и то, что Шуберт был беден, как это видно из только что опи­санных отношений; важно то, что Шуберт редко бывал в ресторанах и т.п.. Он был беден и находился в стеснен­ном социальном положении; у него не было возможности постоянно иметь такого рода застольных собеседников, так что его вулканическая натура не могла проявляться постоянно.

29

Но если правильно представлять себе то, что здесь на самом деле происходило, и знать при этом наследствен­ные и социальные условия, в которых Шуберт вырос, тогда можно задаться таким вопросом (такие негативные вопросы не имеют, конечно, сами по себе большого значе­ния, но порой они кое-что раскрывают): если бы обстоя­тельства были другими (разумеется, они не могли быть другими, но я ставлю так вопрос для прояснения дела), если бы Шуберт не имел возможности развить свое музы­кальное дарование, иначе говоря, если бы он не нашел такого преданного друга, как Шпаун, то не сделался ли бы он буяном, принадлежащим низшему слою общества? Можно задать следующий вопрос: разве не было заложе­но в его существе то, что таким вулканическим образом проявилось в тот вечер в трактире? Эту человеческую жизнь не понять, если не найти ответа на вопрос: как, собственно, происходит такая метаморфоза, что человек вместо того, чтобы кармически проявлять драчливость, становится тонким музыкантом и преобразует драчливость в утонченную музыкальную фантазию?

30

Такой вопрос кажется парадоксальным, гротескным. Но, наблюдая жизнь в ее самом широком охвате, вопрос при­ходится поставить, ибо только путем наблюдения таких вещей и можно прийти к более глубоким вопросам кармы.

31