8 марта 1924 года

В наблюдениях над кармой я в последний раз больше занимался описанием образования кармических сил. Се­годня я хотел бы положить начало рассмотрению конкрет­ных судеб людей, чтобы достичь понимания кармы, по­стигая, я бы сказал, предопределенность этих жизненных судеб.

1

Такие судьбы людей могут, конечно, только служить примерами. Но, опираясь на конкретные человеческие судь­бы и принимая при этом во внимание карму, можно полу­чить представление о том, какими способами вообще осу­ществляется у людей карма.

2

Она осуществляется, разумеется, столь же многообраз­но, сколь велико число людей на Земле. Кармические формы совершенно индивидуальны, следовательно, углуб­ляясь в подробности, мы можем основываться только на примерах.

3

Так вот, сегодня я хотел бы привести те примеры, кото­рые я сам исследовал и которые стали для меня ясными в их кармическом свершении. Это ведь несколько рискован­ное предприятие — говорить о конкретных кармических связях, пусть даже не связанных с нами, ибо вообще-то принято, говоря о карме, пользоваться самыми общими выражениями, вроде таких: то-то и то-то, так-то и так-то; или же: тот или иной удар судьбы происходит потому, что человек, на которого он обрушился, каким-то образом заслужил его, и тому подобное. Но эти вещи вовсе не так просты! Как раз когда люди говорят о карме, они слишком многое упрощают.

4

Итак, сегодня мы приступаем к рассмотрению конкрет­ных, хотя и не связанных с нами кармических примеров.

5

Стремясь в полной мере осуществить такое рискованное предприятие, мы будем говорить о судьбах отдельных лю­дей, поскольку это позволяют проведенные мною иссле­дования. Это будут, таким образом, именно примеры.

6

Я хотел бы в первую очередь поговорить об одном известном эстетике и философе Фридрихе Теодоре Фи­шере ¹² о котором я часто упоминал в моих лекциях. Я хотел бы сегодня коснуться именно тех особенностей его жизненного пути, которые могут потом послужить осно­вой для кармического рассмотрения.

¹² Фридрих Теодор Фишер (Vischer) -1807-1887, эсте­тик и поэт.

7

Фридрих Теодор Фишер со всей его образованностью принадлежит к той эпохе, когда в Германии была в рас­цвете так называемая немецкая идеалистическая филосо­фия, то есть гегельянство. Когда Фридрих Теодор Фишер в своей юности получал образование, у всех были забиты головы идеями Гегеля; и он усвоил эти идеи. Он оказался восприимчивым к этому гегельянскому в возвышенном мире мыслей. Для него было очевидно то, что утверждал и сам Гегель, а именно что мысль фактически есть боже­ственная сущность мира и что когда мы, люди, мыслим, то мы, живя в мыслях, живем, следовательно, в боже­ственной субстанции.

8

Гегель действительно был совершенно убежден в том, что от жизни в мыслях зависит, собственно, все земное развитие. Остальное менее важно. Планы мирового раз­вития строятся мыслителями, которые мыслят о мире. — Несомненно, тут содержится много истинного, но у Геге­ля все это имеет весьма абстрактный характер.

9

Фишер вжился в эту гегельянскую философию. Но вместе с тем он был личностью с ярко выраженными чертами того племени, выходцем из которого он был. Он обладал всеми особенностями шваба ^*— своенравием, неуступчивостью и чувством независимости. Кроме того, он обладал швабской нелюбезностью. Имея эти черты характера, он обладал вместе с тем сильными личными особенностями. У него были, если говорить о его вне­шности, прекрасные голубые глаза и несколько взъеро­шенная рыжеватая борода, которую он, тем не менее, носил со своего рода эстетическим энтузиазмом. Я по­вторяю: он носил ее со своего рода эстетическим энтузи­азмом. Ибо Фишер сам в своих сочинениях достаточно ясно высказывается о неотесанности тех мужчин, кото­рые не носят бороды. Он называет их "безбородыми обе­зьяньими мордами". Так что он отнюдь не был сдержан­ным. Все, что он делал, он делал с характерной, нелю­безной определенностью шваба.

^* Швабия — область на юге Германии. (Прим. ред.)

10

Фишер был среднего роста и скорее хрупкого, чём дород­ного телосложения; но когда он шел по улице, то так держал свои руки, как будто все время прокладывал себе дорогу локтями сквозь толпу. То же самое он делал и как духовная индивидуальность! — Таким он был по своему внешнему облику.

11

Фишер был охвачен очень сильным, личным стремле­нием к независимости и не стеснялся высказать то, что хотел сказать. Однажды так совпало, что он получил стро­гий выговор от штутгартского правительства (после того, как его оклеветали перед этим правительством его "дру­зья" — а ведь они очень часто делают это) и в тот же самый день у него родился сын Роберт, который потом также приобрел известность как эстетик. И вот об этих двух происшествиях одного дня Фишер возвестил своей аудитории так  ¹³: "Милостивые государи, сегодня я по­лучил большой нагоняй (grossen Wischer) и маленького Фишера (kleinen Vischer)!"

¹³ "...возвестил своей аудитории так" — Фишер был отстранен от своей должности на два года приказом от 14 февраля1845 г.. Ильза Фрапан пишет об этом в книге "Воспоминания о Фишере; высказывания и ост­роты" (Штутгарт. 1889, с. 158): "Фридрих Фишер, зна­менитый тюбингенский эстетик, был, как известно, под­вергнут правительственному взысканию,а именно отстранен на два года от должности. В тот самый день, когда он получил соответствующий рескрипт министер­ства, у него родился сын. Фишер пришел в аудиторию, где должен был читать лекцию, и начал так: "Господа! Я получил сегодня маленького Фишера и большой наго­няй!" — На самом деле сынФишера Роберт родился только 22 февраля 1847 г.

12

Ему было  чрезвычайно свойственно выражаться о вещах Со всей определенностью.
Так, им была написана восхити­тельная статья под названием "О ножном хамстве на же­лезной дороге" ¹⁴. Он с великим неудовольствием наблю­дал, как некоторые пассажиры, сидящие в купе по одну сторону, вытягивали свои ноги и клали их на противопо­ложное сиденье. Этого он не мог выдержать! И написал восхитительную статью об этом хамстве при помощи ног.

¹⁴ "О ножном хамстве на железной дороге" — "Uber Podobootismusoder Fussflegelei auf der Eisenbahn" ("Stuttgarter Neues Tagblatt", декабрь 1879 г.); в рубри­ке "Публицистика" в "Староминовом" ("Altesund Neues"), 3 журнал, Штутгарт, 1882.

13

А обо всем, что он написал в своей книге "Мода и цинизм" ¹⁵ о всевозможных проявлениях невоспитанности на балах и во время других развлечений — об этом я сегодня умолчу. Он был сильной индивидуальностью.

¹⁵ "Мода и цинизм"—"Mode und Zynismus. Beitrаge zur Kenntnis unserer Kulturformen und Sittenbegriffe" (Мода и цинизм. К вопросу о формах нашей культуры и нрав¬ственных понятиях), Штутгарт,1878.

14

Один мой друг как-то раз пришел к нему и постучал в дверь самым вежливым образом. Я не знаю, как там у швабов принято отзываться на стук в дверь, но Фишер не сказал "войдите" или что-нибудь иное, принятое в таких случаях. Он прогремел: "Щас!". Это означало, что он Сейчас будет готов принять гостя.

15

Так вот, Фридрих Теодор Фишер еще в сравнительно молодые годы взялся за большой труд — он решил напи­сать эстетику в духе философии Гегеля. И эти пять то­мов ¹⁶, которые он написал, — это действительно приме­чательный труд. Там есть строгое подразделение, на пара­графы, как это было принято у Гегеля, там даются обыч­ные определения. Если бы я прочитал вам какой-нибудь кусок оттуда, вы, вероятно, сразу начали бы зевать, пото­му что книга написана вовсе не в манере популяризаторс­кого гегельянства, но там даны определения вроде следу­ющих: "Прекрасное есть явление идеи в чувственной фор­ме. Возвышенное есть явление идеи в чувственной фор­ме, где идея преобладает над чувственной формой. Коми­ческое есть явление идеи в чувственной форме, где преоб­ладает чувственная форма." и т.д., и т.д. Это еще сравни­тельно интересные вещи, а есть куда более скучные! Но эти "определения" сопровождаются "разъяснениями", так называемым "петитом", то есть текстом, набранным мел­ким шрифтом. Почти все, кто читает эту "Эстетику" Ф. Т. Фишера, пропускают основной текст, набранный круп­ным шрифтом, и читают только "петит". Ибо там дей­ствительно содержится множество остроумнейших сужде­ний о самых различных областях эстетики. Там уже нет никакой педантичности, никакого гегельянства, но там есть сам шваб Фишер со всем его остроумием, добросовестнос­тью, но также с его тонким ощущением всего прекрасного, величественного и возвышенного. Кроме того, там в своеобразной свободной манере, образцовым стилем изобра­жены и явления природы. Работая много лет с железным упорством, Фишер довел этот труд до конца.

¹⁶ "Пять томов" - "Эстетика, или Наука о прекрасном" (Ästhetik oder Wissenschaft des Schönen), 6 тт., Штутгарт, 1846-57, 2-е изд. в 5 тт., 1922/23.

16

Книга вышла в то время, когда гегельянство было еще в какой-то мере господствующим, и получила достаточно широкое признание; конечно, у нее были и противники, но тем не менее налицо было достаточно широкое признание. Но прошло время, и у этого труда появился большой про­тивник — противник, подвергший этот труд уничтожаю­щей критике, буквально не оставившей от него камня на камне, причем критика эта была весомой, остроумной, про­сто образцовой. Этим критиком был сам Фридрих Теодор Фишер в свои позднейшие годы!
И вновь испытываешь восхищение, читая эту самокри­тику в "Критических шагах" ¹⁷.

¹⁷ "Критические шаги" - "Kritische schritte", 2 тт., Тюбинген, 1844.Новое издание в 6 частях, Штутгарт, 1860 — 75; 5 и 6 части содержат самокритику "Эстетики".

17

Фишер много написал за свою жизнь и как эстетик, и как философ, и как беллетрист — в "Критических шагах" или в появившемся позднее прекрасном сборнике "Ста­рое и новое" ¹⁸. — А будучи еще студентом, он писал стихи, ироническую лирику. При всем большом уваже­нии, которое я всегда питал к Фишеру и тому, что было написано им в студенческие годы, я могу относиться толь­ко как даже не к студенческому, а к сугубо филистерско­му. И это снова ожило в Фишере, когда он по достиже­нии им семидесятилетнего возраста издал собрание своих стихов под псевдонимом "Шартенмайер" ¹⁹, — это сплош­ная обывательщина!

¹⁸ "Старое и новое" - "Altes und Neues". 3 части, Штут­гарт,1881 -82.

¹⁹ "...собрание своих стихов под псевдонимом "Шартенмайер"" — "Немецкая война 1870/71 гг., героическая поэма блаженной памяти Филиппа Ульриха Шартенмайера, изданная другом покойного" (Der deutsche Krieg 1870/71, ein Heldengedicht aus dem Nachlass des seligen Philipp Ulrich Schartenmayer, herausgegeben von einem Freunde des Verewigten), Штутгарт, 1872.

18

Сугубым филистером был Фишер и в отношении "Фа­уста" Гёте. По его мнению, в первой части "Фауста" еще есть кое-что. Но о второй части "Фауста" он был такого мнения: это стариковская халтура, произведение, склеен­ное из разных кусков или грубо сколоченное, ибо вторую часть "Фауста" надо было написать совсем иначе! И Фи­шер не только написал книгу "Фауст, третья часть тра­гедии" ²⁰, где он иронизирует над второй частью "Фауста" Гёте, но и составил план ²¹, как Гёте следовало бы напи­сать своего "Фауста". Это обывательщина. Это написано Фишером примерно столь же филистерски, как и то, что говорил крупный естествоиспытатель Дюбуа-Реймон ²² в своей речи "Гёте, и нет конца": "Фауст", мол — неудача Гёте, лучше было бы, если бы Фауст не занимался всяки­ми глупостями вроде заклинания духов и вызывания Духа Земли, а просто изобрел бы электрическую машину и воздушный насос, а с Гретхен честно обвенчался бы". — Столь же филистерским является, собственно, все то, что высказал Фишер в отношении "Фауста" Гёте.

²⁰ "Фауст, третья часть трагедии" — "Faust. Der Tragцdie dritter Teil. Treu im Geiste des zweiten Teils des Goetheschen Faust, gedichtet von Deutobald Symbolizetti Allegoriowitsch Mystifizinsky (Фауст. Третья часть тра­гедии. Сочинено строго в духе гётевского "Фауста" Толкославом Символизетти Аллегорьевичем Мистифинцинским), Штутгарт, 1862.

²¹ "...составил план"— "Goethes Faust. Neue Beitrаge zur Kritikdes Gedichts" ("Фауст"Гёте. Новое к критике поэмы). Штутгарт, 1875.

²² Эмиль Дюбуа-Реймон - 1818-1896. Речь, произнесен­ная 15 октября 1882 г. в Берлинском Университете — "Goetheund keinEnde" (Гёте, и нет конца) в книге "Речи. Первая часть" (Reden, erste Folge), Лейпциг, 1886.

19

То, что он наговорил о "Фаусте", было просто "швабс­кой выходкой", как говорят о таких вещах на моей родине — в Австрии. В Вюртемберге так, может быть, не скажут; такие выражения имеют ведь разное значение в зависимо­сти от той местности, где они употребляются.

20

Вот эти отдельные черты и были значительными в этом человеке. Они составляют главное в его жизни. Можно было бы еще рассказать ряд конкретных случаев из его жизни, но я не хочу этого делать, ибо моим намерением было изобразить его как личность, а потом на этой основе произвести кармические наблюдения. Сегодня я хотел дать вам пока только материалы для этого.

21