Разве вам не встречались такие люди, которые в определенные моменты своей жизни делали нечто такое, что, собственно, было необъяснимо для вас? Вы от них такого не ожидали, и из их характера это было невоз­можно объяснить. Если бы они следовали своему соб­ственному характеру, то они, определенно, сделали бы что-то другое. В этом вы можете быть совершенно пра­вы. Но рядом с таким человеком живет еще другой чело­век, с которым он кармически связан, подобно тому как это было у Гарибальди. Поэтому-то такой человек и де­лает то, что он сделал. Земная жизнь людей становится полностью объяснима только, исходя из ее оккультного фона. Рассматривая какую-то личность, мы возвращаем­ся, так сказать, к древнеирландским мистериям. Пусть это покажется парадоксом, но когда взираешь на духов­ное, то выступающее внешне в земной жизни людей пред­стает просто как майя.

28

Бывает так, что часто наблюдаешь какого-либо челове­ка в его обыкновенной жизни, часто с ним встречаешься, а потом, если удается сквозь эту его земную личность прозреть духовную индивидуальность, то он будет крайне удивлен, когда узнает, какие вещи в нем можно распоз­нать. Ибо то, что обнаруживается во внешних проявлени­ях человеческой личности (особенно в наше время, по причинам, о которых я упомянул), — есть лишь самая незначительная доля того, чем в действительности явля­ется данный человек по его прошлым земным жизням. Многие тайны сокрыты в тех вещах, о которых я сейчас вам говорю.

29

Обратимся к другой личности, краткую характеристику которой я дал вам вчера, — к Лессингу, который в конце своей жизни сам возвестил о повторяемости земных жиз­ней. Прозревая его карму, возвратимся к тому далекому прошлому, когда в Древней Греции еще были в полном расцвете мистерии. Тогда Лессинг был посвященным. Вот почему он при своем воплощении в XVIII веке не мог полностью войти в тело человека нового времени. Между этими двумя воплощениями Лессинга было еще одно, в XIII столетии. Тогда он был членом ордена доминикан­цев, выдающимся представителем схоластики, и как раз тогда он приобрел замечательную остроту ума. А в XVIII веке он стал, собственно говоря, первым журналистом Центральной Европы.

30

Однако его драма "Натан мудрый", взывающая к челове­ческой терпимости, так и "Гамбургская драматургия" (про­чтите только некоторые главы оттуда) и затем "Воспита­ние человеческого рода" — эти его сочинения становятся действительно понятными только тогда, когда знаешь, что над ними работали все три воплощения этой личности: в первом воплощении — древнегреческий посвященный ( просьба прочесть прекрасную статью Лессинга "Как древ­ние изображали смерть" ⁹⁹ ); во втором воплощении — схоластик, воспитанный в духе средневекового аристотелизма; наконец, сам Лессинг, который нес в своей душе все, обретенное им в этих двух прошлых воплощениях, и который должен был жить теперь, в условиях цивилиза­ции XVIII века. И если принять во внимание сказанное мною, то бросится в глаза один интересный факт.

⁹⁹ "Как древние изображали смерть" - "Wie die Alten den Tod gebildet", 1769.

31

Ведь это весьма примечательно, что вся жизнь Лессинга предстает исканием чего-то. Сам Лессинг дал выраже­ние этой черте своего существа, своего духовного суще­ства, в том знаменитом изречении ¹⁰⁰, которое цитируют все снова и снова, только в филистерском понимании, ведь его цитируют всевозможные филистеры, которые не любят стремиться к чему-то определенному: "Если бы Бог держал в Своей правой руке всю полноту истины, а в Своей левой руке — вечное стремление к истине, то я пал бы пред Ним и сказал: Отче, дай мне то, что у тебя в левой руке". Это по праву мог сказать Лессинг; когда же вслед за ним это повторяет филистер, то это, разумеется, ужасно. Но важно то, что вся жизнь Лессинга была имен­но исканием чего-то, самым интенсивным исканием. И если быть честным, то нужно сказать: при чтении Лессин­га спотыкаешься о многие сформулированные им положе­ния, спотыкаешься как раз о самые гениальные из них. Но люди берут на себя смелость не спотыкаться, ибо Лессинг ведь объявлен великим в книгах по истории и по литера­туре. В действительности же часто спотыкаешься о Лес­синга, или, вернее, накалываешься на него. Для того, чтобы это ощутить и понять, людям, конечно, надо читать самого Лессинга. Если же ограничиваться чтением двух­томного сочинения о Лессинге, написанного Эрихом Шмидтом, тогда на эти самые изречения, даже если они дословно цитируются Эрихом Шмидтом, нисколько не наколешься. Пусть они приводятся дословно, но то, что стоит в книге перед ними и после них, отнимает у них остроту.

¹⁰⁰ "...знаменитом изречении" — цитата из Теософских сочинений:"Возражение" ("Eine Duplik"), отдел I.

32

И этот искатель, собственно, только в конце своей жиз­ни земной пришел к тому, чтобы написать свое "Воспита­ние человеческого рода", завершающееся идеей о повтор­ных земных жизнях. Почему же так случилось?

33

И вот это можно понять в связи с другим фактом, который мне тоже довелось исследовать. В моей статье о "Химической свадьбе Христиана Розенкрейца", напечат­анной в журнале "Царствие", издававшемся нашим дру­гом Бернусом ¹⁰¹, я обратил внимание на то, что эта "Хи­мическая свадьба" была написана, вернее, записана юно­шей 17 — 18 лет. Этот юноша не понимал ничего из того, что он писал. Существует и внешнее доказательство это­го. Он не написал последней страницы этой "Химической свадьбы", и сочинение до сих пор остается без своей пос­ледней страницы. Итак, эта рукопись написана им, но он в ней ничего не понял. Юноша затем вырос и стал бравым швабским пастором в Вюртемберге, написавшим ряд сочи­нений, которые стоят даже ниже среднего уровня тогдаш­них книг назидательного и богословского характера. Эти его сочинения не имеют совершенно ничего общего с со­держанием "Химической свадьбы". Вся жизнь этого шваб­ского пастора является доказательством того, что его соб­ственная душа непричастна к сделанной им записи "Хи­мической свадьбы". Она есть целиком и полностью инс­пирированное сочинение.

¹⁰¹ Барон Александр фон Бернус — 1880—1963, поэт и исследователь в области алхимии. В ежеквартальном журнале "Царствие" (Das Reich; Мюнхен) было опуб­ликовано сочинение Рудольфа Штейнера "Химическая свадьба Христиана Розенкрейца" (1917/18, 2-й год, кн. 3 и 4 и 3-й год, кн. 1). Перепечатано в "Философии и антропософии" (ИПН 35).

34

Таким образом, когда некий дух возвещает через того или иного человека, то это не всегда исходит из личности самого человека. Только есть некоторая разница между бравым швабским пастором Валентином Андреэ ¹⁰², писав­шим филистерские богословские сочинения, и Лессингом. Если бы Лессинг был Валентином Андреэ, только в XVIII веке, то он, возможно, уже в свои юные годы написал бы прекрасный трактат о воспитании человеческого рода — с идеей повторных земных жизней человека. Но он ведь не был Валентином Андреэ, он был Лессингом, тем Лессин­гом, который не имел никаких видений и даже, как гово­рят, не видел снов. Лессинг прогнал от себя своего инспи­ратора, разумеется, бессознательно. Если бы в юные годы Лессинга инспиратор захотел действовать через него, то Лессинг сказал бы ему: поди прочь, у меня нет с тобой ничего общего, — Лессинг избрал себе обыкновенный для XVIII века путь человеческого воспитания. И вследствие этого он только в конце своей жизни созрел настолько, что смог понимать то, что всегда жило в нем во время этой его земной жизни. С ним произошло так, как было бы с Ва­лентином Андреэ, если бы тот прогнал прочь своего инс­пиратора и затем не писал бы никаких тривиальных богословных и назидательных сочинений, но подождал бы на­ступления старости, а потом сознательно написал бы "Хи­мическую свадьбу Христиана Розенкрейца".

¹⁰² Иоганн Валентин Андреэ — 1586 — 1654.

35

Так подобно звеньям одной цепи связаны между собой отдельные земные жизни человека. Надо прийти к полно­му осознанию того, что это так. Отдельная человеческая жизнь, рассматриваемая сама по себе — будь это даже жизнь Гёте, Лессинга, Спенсера, Шекспира или Дарвина, — подобна цветку, который срезан человеком со своего стебля и не может существовать сам по себе. Так и отдель­ная земная жизнь человека не может быть объяснена из нее самой; объяснить ее можно, только исходя из реаль­ности повторных земных жизней.

36

Очень интересна жизнь тех двух личностей, о кото­рых я говорил в конце вчерашней лекции: с одной сторо­ны, жизнь лорда Байрона, а с другой — жизнь моего учителя геометрии (извините, что я вдаюсь в личные воспоминания). Общего они имели между собой только особенную конструкцию ступни одной из ног; но эта конструкция ступни заслуживает особого внимания. Об­ращаясь к оккультному рассмотрению происхождения этой недоразвитой ступни, приходишь к особому устройству головы в прошлой земной жизни, подобно тому как это было в случае с Эдуардом фон Гартманом. Понятно, что говорить о таких вещах можно, не иначе, как только рас­сказывая о том, что открылось взору. Я уже говорил о том, что здесь не может быть логических доказательств. И вот когда прослеживаешь жизнь этих двоих людей, то замечаешь, что их жизни в XIX столетии как бы претер­пели сдвиг. То, что я скажу сейчас, покажется противо­речащим тому,что было сказано мною здесь несколько недель тому назад, а именно, что те люди, которые были современниками в одной земной жизни, затем снова воп­лощаются как современники. Но ведь все в мире имеет исключения. Нельзя подходить ко всем вещам с одной меркой — даже на физическом плане, а в духовном мире, мои дорогие друзья, это и вовсе невозможно. Да, суще­ствуют правила, но эти правила — не жесткие схемы. Тут все индивидуально.

37

Оказывается, что обе упомянутые личности провели предыдущую земную жизнь вместе. Я и не нашел бы Бай­рона в той его жизни, если бы, прослеживая прошлое воплощение моего учителя геометрии, не увидел тогда рядом с ним Байрона. Байрон был гениален, мой же учи­тель вовсе не был гениален, но он был выдающимся гео­метром, лучшим геометром из всех, кого я узнал в своей жизни; он был настоящим геометром.

38

Не правда ли, в художнике всегда замечаешь какую-то односторонность; в музыканте односторонность тоже все­гда видна. Ведь такие люди могут достигнуть чего-либо значительного лишь тогда, когда они односторонни. Но геометр в наше время, как правило, не односторонен. Со­временный геометр знает всю математику и всегда может, строя какую-либо геометрическую фигуру, выразить ее в уравнениях, знает ее математическую, численную сторону. Но тот учитель геометрии, о котором я вам сейчас расска­зываю, был прекрасным геометром, но ни в какой мере не был математиком. Так, например, он совсем ничего не понимал в аналитической геометрии. Об аналитической геометрии, о вычислительной геометрии, которая имеет дело с уравнениями, он не знал совсем ничего; тут он мог совершать просто детские промахи.

39

Один случай был очень забавный. Этот человек чисто конструктивным методом нашел, что окружность есть геометрическое место постоянных частных ¹⁰³. Посколь­ку он нашел это методом решения геометрических задач на построение и никто до него не нашел этого метода, то он счел себя первым, открывшим это свойство окружности. А мы, дети, не были, конечно, филистерами, но отли­чались скорее как проказники, и мы знали, что в другом учебнике у нас есть такое уравнение, которое выражает данное свойство окружности. Это дало нам повод не на­зывать больше окружность окружностью, но дать ей имя нашего учителя геометрии. Мы говорили: линия NN (я не хочу называть его имени). В самом деле, у него была гениальная односторонность конструктивного геометра, и это было в нем чем-то весьма значительным и выразитель­ным. Люди нашего времени не таковы. Они вовсе не вы­разительны, а наоборот, скользки точно угри. Этот же человек уж никак не был похож на угря; он был углова­тым человеком даже в своем внешнем облике. Лицо у него было почти четырехугольным; голова же, весьма ин­тересная, была совсем четырехугольной — в ней не было ничего круглого. Поистине, по лицу этого человека мож­но было изучать прямоугольник с его конструктивными свойствами. Это было очень интересно.

¹⁰³ "...нашел,что окружность... постоянных частных" — "О геометрическом месте постоянного частного" (Über den geometrischen Ort des constanten Quotienten), про­граммное сочинение Георга Козака в 12-м годовом отче­те школы, см. прим. 94.

40

И вот мы видим эту личность непосредственно рядом с Байроном, в Восточной Европе, приблизительно за одно-два столетия до крестовых походов.

41