Итак, мы охарактеризовали три члена, выявляющихся в строении человека.
Но эти три члена тесно связаны с душевной жизнью человека. Эта душевная жизнь подразделяется на мышле­ние, чувство и воля. Мышление находит свою физичес­кую организацию преимущественно в головной системе человека, но она находит вместе с тем свою физическую организацию и во всем человеке, ибо голова вышеописан­ным образом присутствует во всем человеке.

14

Чувство связано с ритмической организацией человека. Предрассудком и даже суеверием нашей современной на­уки является ее мнение, будто нервная система имеет дело с чувством непосредственно. Нервная система не имеет дела непосредственно с чувством. Чувство имеет своими органами ритмы дыхания и кровообращения, а нервы только дают нам представление о наших чувствах. Чувства имеют свою организацию в ритмическом организме, но мы ничего бы не знали о наших чувствах, если бы нервы не давали нам представления о наших чувствах. Как раз поэтому современный интеллектуализм и впал в то суеверие, что нервы якобы также являются органами чувств. Но на са­мом деле это не так.

15

Однако если мы созерцаем в нашем сознании поднима­ющиеся из нашего ритмического организма чувства и сравниваем их с нашими мыслями, которые связаны с нашей головной, с нашей нервно-чувственной организацией, то тогда (если мы вообще способны наблюдать) мы замечаем между нашими мыслями и нашими чувствами точно та­кую же разницу, как между нашими дневными мыслями, которые мы имеем в бодрственном состоянии, и снами. Чувства имеют в нашем сознании не большую интенсив­ность, чем сновидения. Они имеют только другую форму; они только иначе проявляются. Когда вы переживаете сновидение в образах, то ваше сознание живет в этих образах. Но эти образы выражают в своей форме как раз то же самое, что в другой форме выражают чувства. Так что мы можем сказать: самое светлое, пронизанное светом сознание мы имеем в наших представлениях, в наших мыслях. По отношению к нашему чувству мы обладаем своего рода сонным сознанием. Когда мы, просыпаясь, вспоминаем и образуем наяву представление о сновиде­нии, тогда мы вовсе не схватываем сновидение. Сновиде­ние намного богаче того, что мы имеем потом как пред­ставление о нем. Подобным же образом мир чувств сам по себе бесконечно богаче того, как мы представляем себе этот мир чувств.

16

И полностью погружена в состояние сна воля. Эта воля связана с моторно-метаболическим организмом, с дви­гательной системой; мы знаем от нее только мысли. Я образую себе представление: я возьму эти часы. Попытай­тесь как-нибудь честно разобраться, что, собственно, про­исходит: вы образуете себе представление "я возьму эти часы" и затем берете их. То, что в связи с вашим представ­лением происходит внизу, в мышцах и в конце концов приводит к тому, что возникает новое представление "часы взяты", которое является продолжением первого пред­ставления; то, что лежит между представлением вашего намерения и представлением его осуществления, то, что происходит в вашем организме, — это остается для вас столь же бессознательным, как бессознательна жизнь в самом глубоком сне —без сновидений.

17

О наших чувствах мы по меньшей мере грезим. От волевых импульсов мы имеем никак не больше, чем от нашего глубокого сна. Вы можете даже сказать: от такого сна я совсем ничего не имею. Я теперь говорю, конечно, исходя не из физической точки зрения. Уже в этом слу­чае было бы бессмысленным говорить: от сна я совсем ничего не имею. Однако и ваша душа имеет много от такого глубокого сна. Если бы вы никогда не спали, то вы не пришли бы к вашему Я-сознанию.

18

Вам надо представить себе следующее. Если вы вспо­минаете о пережитом, вы возвращаетесь во времени на­зад — от данного момента в прошлое. Да, вы полагаете, что это так: вы возвращаетесь назад. Но это ведь не так.

19

Вы возвращаетесь только к тому моменту, когда вы в последний раз просыпались (см. рисунок); затем вы спали и то, что происходило в этом промежутке, выключает­ся, затем период настоящего воспоминания от последнего засыпания до предпоследнего пробуждения. Вот так мы движемся назад. Оглядываясь назад, вы всегда должны вставлять период бессознательности. В то, что мы про­сматриваем в обратном порядке, нам надо вставить треть жизни, проведенную бессознательно. Мы не обращаем на это внимания. Но это похоже на то, как если бы вы имели белую поверхность с черной дырой посередине. Вы все же видите эту черную дыру, несмотря на то что там нет ника­ких сил. Так и при воспоминании в обратном порядке вы все же видите это черное, те ночи, которые вы проспали, несмотря на то что в них отсутствуют реминисценции жизни. На это всегда наталкивается ваше сознание. Это позволяет вам называть себя "Я".

20

Если бы воспоминание было непрерывным, если бы вы ни на что не натыкались, то вы и не пришли бы к Я-сознанию. Итак, мы можем сказать: кое-что от сна чело­век имеет. И точно так же, как в обычной земной жизни он имеет кое-что от сна, так человек имеет кое-что и от того сна, который царит в его воле.

21

Человек, собственно, просыпает то, что происходит в нем при волевом акте. Но в то же время именно здесь располагается его истинное Я. Подобно тому, как человек обретает свое Я-сознание с помощью этого черного (см. рисунок), так и в том, что спит в нас во время волевого акта, располагается Я, причем Я, прошедшее через пре­жние земные жизни.

22

Нужно понять: здесь правит карма. В воле человека правит карма. В воле правят все импульсы из прошлой земной жизни. Только они у бодрствующего человека тоже погружены в сон.

23

Таким образом, когда мы наблюдаем человека таким, каким он выступает перед нами в земной жизни, то обнару­живается тройственное строение его существа: головная система, ритмическая система, двигательная система. Это тройное деление носит схематичный характер: каждый член все-таки принадлежит всему человеку. С головной систе­мой связано представление, с ритмической системой — чувство, с двигательной системой — воля. Состояние, в котором находятся представления, — бодрствование. Со­стояние, в котором находятся чувства, — сон. Состояние, в котором находится воля, волевые импульсы, есть сон также и во время бодрствования.

24

Теперь нам надо в голове и, соответственно, в пред­ставлении различать две вещи. Мы должны в строение головы ввести, я бы сказал, еще более тонкое подразделе­ние. Это более тонкое подразделение приводит нас к разли­чению того, что мы, с одной стороны, имеем одномомент­ные представления, общаясь с миром, а с другой — имеем представления-воспоминания.

25

Вы проходите через мир. Вы непрестанно образуете себе представления из тех впечатлений, которые вы полу­чаете от мира. Но при этом у вас остается возможность позднее снова извлекать эти впечатления из своей памя­ти. Те представления, которые вы образуете себе в насто­ящее время, общаясь с окружающим миром, внутренне не отличаются от тех представлений, которые возбуждаются при воспоминании. В первом случае представления при­ходят извне, а во втором случае — изнутри. Однако было бы весьма наивно думать, что наша память действует сле­дующим образом: я встречаюсь в данный момент с какой-либо вещью или событием, образую себе соответствующее представление, затем оно как-то уходит в меня — в какой-то сундук, и вспоминая, я извлекаю его из этого сундука обратно. Существуют целые философские теории, кото­рые описывают то, как представления, уходящие под по­рог сознания, затем опять вылавливаются оттуда при вос­поминании. Эти представления наивны.

26

Конечно, нет никакого сундука, в котором лежали бы представления, когда мы их вспоминаем. В нас также нет ничего такого, где они прогуливались бы и откуда снова возвращались бы в голову, когда мы вспоминаем их. Все­го этого нет. Вся эта теория не дает никакого объяснения фактическому положению вещей, которое состоит в сле­дующем.

27

Подумайте вот о чем: если вы хотите что-то запомнить, тогда вы часто работаете не только с представлением, но прибегаете к помощи и чего-то совсем другого. Я видел людей, которые, желая что-либо запомнить, меньше всего представляли себе это, но все снова и снова совершали стремительные, сопровождающие речь движения (движе­ния руками): "волнуется, мчится, бурлит и шипит". Так запоминают многие, и при этом они стараются как можно меньше думать. Для этого есть и другое побуждающее средство "волнуется, мчится, бурлит и шипит" — они стучат себе кулаками по лбу. Бывает и так. Дело тут в следующем: представления, которые мы образуем, когда общаемся с миром, — улетучиваются подобно сновидени­ям. Напротив, с другой стороны, то, что всплывает из памяти, — это не представления, якобы погрузившиеся туда, но нечто иное. Для того, чтобы я мог дать вам некоторое представление об этом, мне надо нарисовать такой рисунок. Это, разумеется, только символический рисунок. Представьте себе человека как смотрящее суще­ство. Он нечто видит. Я не буду вам подробно описывать этот процесс, что можно было бы сделать, но мы теперь в этом не нуждаемся. Итак, человек что-то видит, и это проходит через глаза, через зрительный нерв в те органы, в которые переходит зрительный нерв.

28

Мы имеем две отчетливо различающиеся между собой части нашего мозга: внешний слой мозга, представляю­щий собой массу серого цвета, а под ним находится масса скорее белого цвета. Эта белая масса переходит затем в органы внешних чувств; серая же масса гораздо менее развита, чем белая масса. Разумеется, назвать эти различ­ные массы серой и белой можно только приблизительно. Но уже при таком грубо анатомическом подходе можно установить следующее: объекты производят на нас впе­чатление и, проходя через глаз, включаются в процессы в белой массе мозга.

29

Наши представления, напротив, имеют свой орган в серой массе (см. рисунок), где клетки формируются со­всем по-другому. Внутри нее вспыхивают представления, исчезающие подобно сновидениям. Они вспыхивают по­тому, что внизу происходит то, что является впечат­лениями.

30

Если бы вы оказались в таком положении, что ваши представления уходили бы вниз, а затем вы должны были бы опять извлекать их оттуда при воспоминании, тогда вы ни о чем не могли бы вспомнить, тогда вы вообще не имели бы никакой памяти. Дело обстоит так: скажем, в данный момент я вижу нечто. Впечатление от этого нечто входит в меня, сообщается посредством белой мозговой массы. Се­рая мозговая масса также действует; она со своей стороны как бы грезит о впечатлениях, делает наброски этих впе­чатлений, и эти образы мимолетны. То же, что остается, не становится представлением в тот же момент, но оно уходит вниз, в наш организм. И когда мы вспоминаем, то мы смотрим туда; там, внизу, остается впечатление.

31

Итак, когда вы видите синее, тогда от этого синего в вас входит впечатление (на рисунке внизу); здесь (наверху) вы образуете себе представление об этом синем. Оно ис­чезает. По прошествии, скажем, трех дней вы наблюдаете в своем мозгу впечатление, которое осталось. И теперь, смотря внутрь самого себя, вы представляете себе это си­нее. В первом случае, когда вы видели синее во внешнем мире, вы получили побуждение к этому извне, от предме­та синего цвета. Во втором случае, когда вы вспоминаете, вы получаете побуждение изнутри, ибо синева запечатле­лась в вас. В обоих случаях происходящий процесс один и тот же. Это восприятие; воспоминание тоже является восприятием. Наше дневное сознание находится, соот­ветственно, в области представления; но под областью представления протекают некоторые процессы, которые доходят до нас тоже только посредством представлений, а именно посредством вспоминаемых представлений. Ниже области представлений располагается область непосред­ственного восприятия и только под ней — область чув­ствования. Следовательно, в головной системе, в организации мышления мы можем провести более тонкое разли­чие между представлением и восприятием. Мы восприни­маем, а затем можем об этом вспоминать, но остается, собственно, совсем не осознанным и в сознание восходит только при воспоминании. Того, что в действительности происходит при этом в человеке, он уже не переживает. Когда он воспринимает, он переживает представление. Но следствия восприятия уходят в него. Из этих след­ствий он способен вызывать воспоминание. Но здесь на­чинается уже область неосознанного.

32

Так вот: когда, находясь в бодрственном дневном со­знании, мы представляем, только тогда мы сами являемся людьми; тогда мы проявляем себя в качестве человека (см. рисунок). А там, куда мы не проникаем нашим созна­нием (а мы не можем проникнуть даже к причинам воспо­минаний), мы не имеем себя в человеческом качестве, там мы являемся составной частью мира. Это подобно тому, что наблюдается в физической жизни: вы делаете вдох; тот воздух, который вы теперь имеете в себе, только что был вне вас, был воздухом мира, теперь же он стал вашим воздухом. Через несколько мгновений вы возвращаете воз­дух обратно миру, вы соединяетесь с миром. Воздух ока­зывается то вне вас, то внутри вас, то вне, то внутри. Вы не были бы человеком, если вы не были связаны с миром таким образом, что имеете не только то, что есть внутри вашей кожи, но также и то, посредством чего вы связаны со всей атмосферой. Подобно тому, как вы находитесь в связи по физическому признаку, вы вступаете в связь и по отношению к вашему духовному (в тот момент, когда вы погружаетесь в ближайшую область подсознания, в ту область, из которой поднимаются воспоминания); вы всту­паете в связь с тем, что называется третьей иерархией — с Ангелами, Архангелами и Началами. Подобно тому,как благодаря своему дыханию вы связаны с воздухом, так связаны вы с третьей иерархией посредством вашей головной системы — говоря точнее, посредством нижней го­ловной системы, которая укрыта внешними долями головного мозга, принадлежащими исключительно земному миру; то же, что лежит под ними, связано с третьей иерар­хией — с Ангелами, Архангелами и Началами.

33