Итак, повторные земные жизни имеют свою границу, если обратить взор назад, в прошлое. Подобным же обра­зом для взора, обращенного к грядущему, они имеют границу и в будущем. Ведь то, чему было вполне сознатель­но положено начало антропософией, ведет к тому, чтобы в обыкновенное сознание человека вступал духовный мир. Это будет иметь своим последствием то, что в тот мир, который человек переживает между смертью и новым рож­дением, станет все больше и больше вступать этот земной мир; но человеческое сознание будет при этом не сновидческим, но все более и более ясным. Различие снова ста­нет уменьшаться. Таким образом, жизнь человека в по­вторных земных жизнях имеет внешние границы, за пре­делами которых имеет место совсем иное бытие человека и где нет смысла говорить о повторных земных жизнях. Ибо тогда не будет такой большой разницы между земной жизнью и жизнью в духовном мире, как это имеет место теперь.

11

Итак, для теперешнего обширного периода земного раз­вития надлежит принять, что позади данной земной жиз­ни человека лежат многие другие (нельзя сказать: "бес­численные другие", ибо мы можем при проведении точно­го духовнонаучного исследования даже подсчитать их чис­ло). В этих более ранних земных жизнях мы переживали определенные события, в которых находят свое выраже­ние взаимоотношения между людьми. И последствия этих взаимоотношений между людьми, которые тогда находи­ли свое выражение в том, что люди совершали по отноше­нию друг к другу, что они совместно переживали?, — они выступают в нынешней земной жизни точно так же, как следствия из того, что мы делаем в этой земной жизни, простираются в следующую земную жизнь. Итак, причи­ны для многого, что ныне выступает в нашей жизни, надо искать в наших предшествующих земных жизнях. Тут че­ловек может, пожалуй, сказать: итак, то, что человек те­перь переживает, причинно обусловлено, предопределе­но; как же тогда он может быть свободным человеком?

12

Что ж, этот вопрос, если его уже так ставить, оказыва­ется достаточно важным. Ибо всякое духовное наблюде­ние являет нам, что каждая последующая земная жизнь в этом смысле обусловлена более ранними земными жизня­ми. А с другой стороны, сознание свободы, безусловно, имеется. И если вы прочтете мою "Философию свободы", то увидите, что человека совсем нельзя понять, если не уяснить, что вся его душевная жизнь ориентирована на свободу, имеет тенденцию к свободе, устремлена к свобо­де, но — к такой свободе, которую надо верно понять.

13

И как раз в моей "Философии свободы" вы найдете ту идею свободы, понять которую в истинном смысле чрез­вычайно важно. Речь идет о том, что свободы человек достигает прежде всего в мышлении. В мышлении откры­вается источник свободы. Человек имеет просто непосред­ственное сознание того, что в мышлении он есть свобод­ное существо.

14

Вы можете сказать: но ведь ныне существует много людей, которые сомневаются в возможности свободы. Но это есть лишь доказательство того, что теперь теоретичес­кий фанатизм людей настолько возрос, что преобладает над тем, что человек непосредственно переживает в дей­ствительности. Современный человек ведь не доверяет больше своим собственным переживаниям, ибо он весь набит теоретическими воззрениями. Человек выводит сей­час из наблюдений над природными процессами следую­щую идею: все в мире необходимо, обусловлено, всякое следствие имеет свою причину — все, что есть в этом мире, имеет свою причину. Следовательно, если я пости­гаю какую-либо мысль, это также имеет причину. О по­вторных земных жизнях при этом не думают, но мыслят следующим образом: то, что проистекает из мышления, причинно обусловлено так же, как то, что производится машиной, как ее продукция.

15

Вследствие этой теории всеобщей причинности (или, как еще говорят, каузальности) человек сейчас зачастую оказывается слеп в отношении того, что он с очевиднос­тью несет в себе сознание свободы. Свобода есть факт, который переживают, когда действительно приходят к са­мопознанию.

16

Существуют также люди, которые придерживаются того воззрения, что раз уж нервная система является именно нервной системой, она магическим образом источает из себя мысли. Тогда, разумеется, мысли должны быть впол­не подобны, скажем, пламени, которое горит, поскольку есть горючее вещество, по необходимости, и о свободе не может быть и речи.

17

Однако, эти люди противоречат сами себе своими сло­вами. Я здесь уже неоднократно рассказывал следующее. Я имел в молодости друга, который на время впал в фана­тизм, начав мыслить чисто материалистически. И он гово­рил: когда я, например, иду, так это мои мозговые нервы, в которых действуют известные причины, вызывают, как следствие, мою ходьбу. — Однажды при некоторых об­стоятельствах у меня произошли долгие дебаты с этим моим другом. И я, наконец, сказал ему: да обрати же ты внимание на то, что ты все-таки говоришь "я иду". Поче­му же ты не говоришь "мой мозг идет"? Если ты действи­тельно веришь в свою теорию, то ты никогда не должен говорить "я иду, я хватаю", но — "мой мозг идет, мой мозг хватает". Итак, почему же ты лжешь?

18

Это, скорее, теоретики. Но существуют также и практи­ки. Когда они замечают в себе что-либо безобразное, отче­го они не хотят отказаться, то они говорят: да, от этого я не могу отказаться, это ведь принадлежит моей натуре; это происходит само собой, я бессилен против этого. Та­ких людей много. Они ссылаются на неотложную обус­ловленность своего существа. Но они часто бывают непос­ледовательными, когда они обнаруживают перед людьми нечто такое, что они хотели бы иметь в себе и что не нуждается ни в каких оправданиях; тогда они желают, чтобы их похвалили за это; и тем самым расходятся с собственным воззрением.

19

Основной факт, свидетельствующий о свободном чело­веческом существе, есть как раз такой факт, который мож­но непосредственно пережить. Уже в обыденной земной жизни дело обстоит так,что мы многие вещи делаем в состоянии полной свободы и вместе с тем эти вещи тако­вы, что мы не могли их не сделать. Несмотря на это мы не чувствуем, что наша свобода вследствие этого была как-то нарушена.

20

Представьте себе, что вы приняли решение построить себе дом. Для тог», чтобы построить этот дом, требуется, скажем, один год. И по прошествии этого года вы должны начать жить в выстроенном доме. Разве вы будете чув­ствовать нарушенной вашу свободу тем, что вам тогда придется сказать себе: теперь этот дом уже есть, я должен войти в него и жить в нем. — А ведь это есть нечто вынужденное! — Вы не будете чувствовать нарушенной вашу свободу вследствие того, что вы построили себе дом.

21

Эти две вещи постоянно стоят рядом друг с другом уже в обыденной жизни: можно что-то запланировать, а затем это становится фактом, с которым надо считаться в жизни.

22

Так вот, возьмите все то, что проистекает из предыду­щих земных жизней, все то, с чем вы должны считаться, ибо это ведь как раз от вас и исходит, то есть вот так же, как с домом, который вы построили для себя; если вы отдадите себе в этом отчет, вы не будете ощущать никако­го нарушения вашей свободы вследствие того, что ваша нынешняя земная жизнь определена предыдущими зем­ными жизнями.

23

Тут вы можете сказать: да, хорошо, я строю себе дом, и я хочу все-таки оставаться свободным человеком; я не хочу быть вследствие этого в несвободном положении. По прошествии года, если дом мне не понравится, я не посе­люсь в нем, а продам его. — Прекрасно! Правда, можно быть о таком поведении и того мнения, что вы, поступая таким образом, сами толком не знаете, чего вы, собствен­но, хотите в жизни. Разумеется, возможно и первое мне­ние, но оставим его в стороне. Оставим в стороне ту возможность, что кто-то является фанатиком свободы и непрестанно предпринимает дела, которые он затем ради свободы бросает. О таком человеке можно сказать: он не может воспользоваться плодами того, что сам затеял. Такого человека постоянно уязвляет жало стремления к свобо­де, и этот фанатизм свободы преследует, прямо-таки тра­вит его.

24

Дело в том, что эти вещи надо постигать не как дей­ственную теорию, а в их полной жизненности. Перейдем же теперь к более сложному понятию. Если мы приписы­ваем человеку свободу, то мы должны ведь приписать ее и другим существам, чья свобода не ущемляется рамками че­ловеческой природы, то мы должны искать у них еще бо­лее высокую степень свободы, чем у человека. Тут можно было бы даже выдвинуть своеобразную теологическую тео­рию, сказать: Бог ведь должен быть свободен! А если Бог создал мир определенного рода, то Он тем самым согласил­ся на это; и не может же Он каждый день изменять все мироздание. Получается, что Он все-таки не свободен.

25

Видите ли, если вы таким образом будете противопос­тавлять внутреннюю кармическую необходимость и свобо­ду, которая есть факт нашего сознания, которая есть просто результат самонаблюдения, то вы попадете в замкнутый круг, из которого не выбраться. Таким путем вам из круга не выбраться. Ибо дело обстоит так. Вспомните еще раз (я не хочу "заездить" этот пример, но опять привожу его, так как он может навести нас и в дальнейшем на верный след) тот пример с домом. Итак, кто-то строит себе дом. Я не хочу сказать: я строю себе дом, ибо я, наверное, никогда не буду себе его строить, — но, скажем, кто-то строит себе дом. Так вот, этим своим решением он в какой-то мере определяет свое будущее. Ибо в будущем, если дом закон­чен, а этот человек считается со своим прежним решением, ему, кажется, не остается свободы жить или не жить в этом доме. Правда, он сам ограничил свою свободу; но все-таки кажется, что у него не осталось никакой свободы.

26

Но поразмыслите, как много еще свободы остается вам тогда, когда вы поселяетесь в этом доме! Вам предоставле­на свобода быть в нем глупым или же умным. Вам предо­ставлена свобода быть любезным или грубым по отноше­нию к людям, которые живут вместе с вами в этом доме. Вам предоставлена свобода вставать в этом доме рано или поздно; в отношении этого могут действовать и другие необходимости, но, во всяком случае, в смысле постройки дома от вас зависит решение — будете ли вы в этом доме вставать ранним утром или же поздно. Вы свободны, живя в этом доме, быть антропософом или же материалистом. Короче говоря, существует множество вещей, по отноше­нию к которым вы все еще сохраняете свободу.

27

Совершенно таким же образом в отдельной человечес­кой жизни существует множество вещей (гораздо больше, чем в нашем примере с домом), в отношении которых человек обладает свободой и которые полностью находят­ся в области свободы, несмотря на кармическую необхо­димость.

28