Итак, когда, вы, к примеру, причинив другому человеку боль, переживаете затем боль этого человека, в этом переживании после смерти вы говорите себе: если я не испытаю эту боль, то останусь несовершенной человеческой душой, потому что совершенное мной в ущерб Вселенной будет постоянно от меня нечто отнимать. Я только тогда стану совершенным человеком, когда достигну уравновешивания, компенсации этого ущерба.

20

В зависимости от внутреннего душевного склада может оказаться трудным вынести суждение «post mortem», посмертное суждение, что это, по сути, благодеяние для нас — ощутить скорбь от доставленной другому боли. К такому суждению, возможно, будет трудно прийти, но существует душевный строй, облегчающий это решение, и это тот случай, когда уже здесь, на Земле, душа узнает что-то о жизни сверхчувственной. Имеется такой душевный строй, способный принять испытываемое там горестное уравновешивание многого совершенного в земной жизни даже как некое блаженство, поскольку благодаря этому скорбному искуплению мы совершенствуем наше человеческое начало. Иначе мы отстали бы в совершенствовании своей человеческой природы. Если вы причинили страдание другому человеку, вы утратили часть вашей ценности сравнительно с тем, когда вы этого еще не совершили. И если вы рассуждаете разумно, то скажете: причинив другому страдание, я стал для Вселенной худшей человеческой душой, чем до этого. Я был более ценным для нее до того, как заставил страдать другого человека. И вы примете как благодеяние возможность найти для вас уравновешивание вашему поступку тем, что это страдание вы теперь испытаете сами.

21

Видите ли, мои дорогие друзья, такова третья стадия того, что живет в нас как воспоминание. Сначала в течение нескольких дней после смерти все хранимые в нас воспоминания уплотняются до образов и затем распыляются по Вселенной. Наша внутренняя жизнь в форме мыслей возвращается во Вселенную. Но и в сам мир духовным способом уже вписано то, что мы пережили. И когда мы утратили все воспоминания, которые в течение земной жизни удерживали в себе, когда субъективное, бывшее сокрытым в нас, устремилось в мировые дали, мир возвращает нам все это обратно из того, что в него уже было вписано, возвращает нам из объективного бытия.

22

Вряд ли можно найти более сильное доказательство связи человека с миром, чем то, что после смерти наша внутренняя жизнь сначала отбирается для того, чтобы затем мир снова даровал ее нам. И после смерти мы ощущаем это даже и в отношении горестных событий — как нечто неотъемлемое от нашей человеческой природы во всей ее полноте. Можно сказать: нас посещает чувство, что Вселенная забирает себе наш внутренний мир, имевшийся у нас во время земной жизни. А то, что мы запечатлели во Вселенной, она отдает нам обратно. Как раз то, на что мы не обращали внимания, мимо чего проходили не замечая, но что четкими штрихами было внесено в духовное бытие, оно-то и возвращает нам обратно нашу «Самость», наше "Я". И тогда, в ходе ретроспективного течения жизни, пройдя через момент рождения, мы попадаем в мировые дали духовного бытия.

23

То, что мы таким образом испытали, только и дает нам тот вид бытия, позволяющий нам пребывать в духовном мире. В духовный мир мы вступаем только через все то, что мы так пережили. И способность вспоминать претерпевает четвертую метаморфозу. Мы чувствуем теперь, что, в сущности, во время земной жизни за обычным воспоминанием в нас всюду жило нечто — только нами оно не осознавалось. Оно было вписано в мир — теперь мы сами стали этим. Мы вобрали в себя нашу земную жизнь в ее духовном значении для мира — мы сами стали этим духовным смыслом ее. Пройдя жизнь в обратном направлении и вступив, миновав момент рождения, в духовный мир, мы оказываемся в весьма своеобразном положении по отношению к этому духовному миру. Мы словно сами стоим перед миром в своем духовном эквиваленте. Проходя предыдущий этап, переживая ли страдание, которое мы принесли другому, испытывая ли духовный эквивалент переживания, связанного, к примеру, с деревом: все это было, конечно, переживанием, но еще не переживанием человеком самого себя. Этот этап действительно еще вполне можно сравнить с эмбриональным существованием человека, имевшим место до рождения. Все, что он тогда переживает, еще не пробудилось в самосознании и не пробудится даже в первые годы его физической земной жизни. Самосознание пробуждается только постепенно.

24

Так все то, что мы переживаем, двигаясь в обратном направлении, лишь мало-помалу, по мере нашего вхождения в мир, становится нашей самостью, нашим духовным самосознанием; и тогда мы становимся тем, что пережили. Мы стали нашим собственным духовным эквивалентом. И с этим бытием, представляющим собой действительно изнанку нашего земного бытия, мы вступаем в тот мир, где нет решительно ничего из привычных нам царств внешней природы, — ни из минерального, ни из растительного, ни из животного царства (ведь это все принадлежит земному бытию), но в котором тотчас являются, во-первых, души отошедших прежде нас людей, с которыми нас связывали какие-то отношения, и индивидуальности высших духовных существ.

25

Мы живем как духи среди человеческих и прочих духов, и это окружение духовных индивидуальностей стало теперь нашим миром; отношение духовных индивидуальностей, будь то другие люди или будь то существа, не принадлежащие к человечеству, отношение этих существ к нам самим, отношения, в которые мы вступаем в нашем духовном бытии в духовном мире, становятся теперь нашим опытом и нашим переживанием. Как здесь, на Земле, мы испытывали переживания в связи с существами внешних природных царств, так теперь мы испытываем нечто в связи с духовными существами различных иерархий. И вот что исключительно важно: при нашем прохождении через жизнь между смертью и новым рождением, при этом возвратном течении жизни мы ощущали симпатии и антипатии, которые, — как я вчера метафорически сказал, — подобно душевному дождю орошали переживаемое нами. Теперь мы духовно лицезреем существ, от которых прежде, переживая духовную оборотную сторону нашей земной жизни, воспринимали только симпатии и антипатии, — теперь, после того, как мы вступили в духовный мир, мы живем среди них. И теперь мы постепенно начинаем ощущать нечто вроде внутренней наполненности той силой, теми импульсами, которые исходят от окружающих нас духовных существ. Все, что мы до сих пор испытали, становится реальнее благодаря тому, что наше "Я" в духовном смысле становится для нас реальнее. Все сильнее и сильнее ощущаем мы, что стоим словно на свету или в тени этих духовных существ, с которыми мы сживаемся. Прежде мы кое-что чувствовали, переживая духовные противообразы: это или ценно или наносит ущерб во Вселенной. Теперь мы чувствуем: во всем осуществленном нами в трудах или мыслях на Земле есть нечто, имеющее свои духовные противообразы и оно вписано в духовную Вселенную. Существа, с которыми мы встречаемся, или могут что-то сделать с этим, или нет. Это совпадает с направлением их развития, или того развития, к которому они стремятся, или же лежит в стороне от него. Мы чувствуем себя совершенно на виду у существ духовного мира, когда говорим себе: мы действовали либо сообразно этим существам, либо поступали наперекор им. Мы либо что-то привнесли своими поступками в то, что они хотели для мирового развития, либо что-то отняли у него.

26

Мы чувствуем себя прежде всего не просто судимыми в идеальном аспекте, но ощущаем, что подвергаемся реальной оценке, и эта оценка есть сама реальность нашего бытия, когда после смерти мы выходим в духовный мир.

27

Живя в физическом мире, мы, люди, совершив нечто дурное, сами осуждаем этот проступок, если обладаем совестью и разумом, или же его осуждает закон, или судит судья, или его осуждают другие люди, презирая нас. Но от самого осуждения мы не похудеем, по крайней мере, не слишком, разве что у нас совершенно исключительная натура, — похудеть мы можем лишь от последствий осуждения. Но когда мы вступаем в мир духовных существ, то здесь уже осуждение не является просто идеей: наша ценность становится меньше; здесь мы чувствуем покоящийся на нас взор духовных существ, оценивающих всю нашу никчемность, всю нашу злокозненность так, будто под этим взором умаляется наше бытие. По отношению же ко всему ценному, что мы совершили, взор этот встречает нас так, будто только тем самым мы обретаем реальность действительного духовно-душевного существа. Наша реальность обусловливается нашей ценностью. Как будто тьма поглощает наше бытие, если мы тормозим развитие, предусмотренное духовным миром. Как будто свет зовет нас в обновленное духовное бытие, если мы совершили нечто, способствующее развитию духовного мира.

28

Пройдя через все описанное мною, мы вступаем в мир духовных существ. Это усиливает наше сознание в духовном мире. Это поддерживает в духовном мире наше бодрствование. И мы говорим себе, если соответствуем предъявленным нам требованиям: мы приобрели кое-что во Вселенной в отношении нашей собственной реальности.

29

Предположим, мы сделали нечто, задерживающее развитие мира, способное вызвать лишь антипатию со стороны духовных существ, в область которых мы вступаем. Тогда, по мере того, как реализуются последствия нашего поступка в том роде, как я это описал, мы чувствуем: вот наше сознание затемняется, оно угасает, временами — полностью. Мы должны выбраться из этого состояния — мы должны снова проснуться. И, проснувшись, мы чувствуем в отношении нашего духовного существа намного сильнее, чем это ощущается в физическом мире, — а ведь в физическом мире такое ощущается вполне реально, словно что-то вырезано из нашей плоти: такое чувство посещает нас в отношении нашего духовного существа. Короче говоря, то, чем мы являемся в духовном мире, проявляется как следствие причины, созданной нами самими. Отсюда вы видите, что у человека достаточно поводов вернуться назад, в земное бытие.

30

Вернуться? Но зачем? Так вот, переживая вписанное в духовный мир, человек пережил нечто, в хорошем или дурном смысле осуществленное им в земном бытии. Но на деле кармически уравновесить то, о чем, по сути дела, человек узнает только через посмертное переживание, он может только тогда, когда вновь вернется в земное бытие. И действительно, когда человек, — разумеется, это только метафора, — перед ликами духовных существ воспримет, какую ценность он представляет для мира, тогда благодаря этому впечатлению он получит необходимое побуждение снова вернуться в физический мир, после того, как созреет для того, чтобы прожить жизнь совершенно иначе, чем он прожил ее только что. Однако в нем остается еще множество недостатков, делающих его неспособным прожить ее как следует, и такое уравнивание на самом деле может наступить только после ряда разнообразных земных жизней.

31

Обратив взор в себя во время земной жизни, мы обнаружим в первую очередь воспоминания — те воспоминания, из которых, отгородившись от внешнего мира, мы сначала создаем наш душевный мир, те воспоминания, опираясь на которые созидает даже сама творческая, художественная фантазия. Это первая форма воспоминания. За этими воспоминаниями стоят могучие образы, которые становятся зримы непосредственно после того, как мы пройдем через врата смерти. Они отбираются у нас. Они уходят в дали Вселенной. Оглядываясь назад на наши воспоминания, мы можем сказать себе: за ними стоит нечто, сразу же устремляющееся — после того, как у нас отнято наше тело — по пути к мировым далям. Мы удерживаем с помощью нашего тела то, что, собственно, стремится влиться в разум Вселенной. Но, проходя по жизни и собирая обо всем воспоминания, мы оставляем в мире нечто, стоящее по ту сторону воспоминаний, но оставляем в хронологической последовательности. Мы должны снова пережить это в обратном порядке. Вот что стоит за воспоминаниями уже как третье образование. Прежде всего мы имеем дело с ковром воспоминаний — за его тканью располагается то, что мы удерживаем в свернутом виде как могучую мировую картину, потому что за этой тканью стоит то, что вписано в мир. И если мы это пережили, то за этим только и находимся сами: духовно обнаженными перед духовной Вселенной, облачающей нас в свои одеяния, когда теперь мы вступаем в нее.

32

Мы должны обратить внимание на воспоминания, если хотим постепенно выйти за пределы преходящей человеческой жизни. Воспоминания, которые у нас есть во время жизни на Земле, преходящи, они распыляются в мире. Но за воспоминаниями стоит наше "Я", стоит то, что затем даруется нам из духовного мира, чтобы мы смогли найти дорогу из времени в вечность.

33