Это сознание, что внутренняя жизнь на Земле должна отчасти протекать в счет своего рода векселя на грядущее бытие после смерти, это внутреннее сознание невообразимо углубляет человеческую жизнь... Духовная наука существует не только для того, чтобы мы учились теоретически узнавать то или иное. Тот, кто изучает духовную науку, как изучают прочие науки, мог бы с большей пользой изучать поваренную книгу. Тогда бы, по крайней мере, он был вынужден смотреть на вещи не только теоретически. Ибо жизнь, главным образом, жизнь желудка и все связанное с ним, позаботятся о том, чтобы поваренную книгу принимали серьезнее чистой теории. И уж совершенно необходимо, чтобы духовная наука, когда она приходит к человеку, делала жизнь более глубокой в отношении эмоций и сердечности.

23

Такую глубину мы привносим в жизнь, когда, обратив внимание на то, что мы оказываемся в долгу перед богами, говорим себе: на Земле мы проходим мимо, по сути, половины жизни, поскольку она скрыта под поверхностью бытия. Если мы через посвящение ознакомимся с тем, что скрыто от обычного сознания, то сможем отчасти заглянуть в то, что мы задолжали. И тогда мы могли бы сказать: то, что мы оказываемся в долгу, можно увидеть и обычным сознанием, но прочитать выданную нами долговую расписку мы не в состоянии. Благодаря сознанию посвящения мы можем, правда, прочитать ее, но все же заплатить по ней в обычной жизни нельзя. Нужно ждать, пока не придет смерть. И если мы достигнем такого сознания, если это сознание отягченного долгом существования оживет в нашей совести, тогда мы достигнем зрелости, достаточной для того, чтобы дальше проследить панораму нашей жизни, которая, как я сказал, уводит нас вплоть до момента рождения. И тогда мы увидим, что через несколько дней после смерти начинается следующее: придется пережить то, что было оставлено нами не пережитым.

24

То, что не было нами пережито, нужно будет пережить для каждого отдельного поступка, который мы совершили по отношению к людям и к миру. Первыми выступают деяния, совершенные незадолго до смерти; далее, в обратном порядке, проходится все испытанное нами в жизни. Сначала мы обращаем внимание на мировое значение поступков, злых или добрых, совершенных в последние дни жизни. Все, что мы пережили в связи с этими поступками на Земле, устраняется — теперь переживается только то, что в них имеет значение для мира.

25

И мы идем дальше назад. Мы переживаем снова всю жизнь, но только с конца ее до начала. И при этом мы сознаем, что в то время, когда мы еще раз переживаем жизнь с конца до начала, переживаем значение этой жизни для мира, мы еще остаемся связанными с Землей, ибо все это только другой аспект земных деяний, которые мы там переживаем.

26

Видите ли, там человек чувствует себя так, как если бы его дальнейшая жизнь вынашивалась в лоне Вселенной. То, что человек тут переживает, — это некоторого рода эмбриональная стадия последующей жизни между смертью и новым рождением; разница лишь в том, что как эмбрион он вынашивается не матерью, но миром — а именно миром того, что человек здесь, в физическом бытии, не переживал. Он снова переживает свое физическое бытие в обратном порядке, но на этот раз во всем его значении для мира. Он переживает его при этом в сильно раздвоенном сознании. Когда мы живем здесь, в физическом мире, и созерцаем существ, нас окружающих, то чувствуем себя, будучи людьми, по отношению к другим живым существам поистине царями. Даже если мы льва называем царем зверей, то все равно мы — люди — чувствуем себя выше его. Человек воспринимает существ других царств природы стоящими ниже него. Он может судить о других — но он никогда не приписывает другим существам способности судить о нем. Он возвышается над другими созданиями других царств природы. Совсем иное чувство охватывает человека, когда он после смерти проходит через опыт, только что описанный мной. Там он чувствует себя не перед царствами природы, над которыми он вознесен, а перед царствами духовного мира, по отношению к которым он самый низкий. Он чувствует себя низшим существом, чувствует, что все другие существа иерархически выше.

27

И, проходя через непережитое им до этого, он всюду ощущает существ, стоящих теперь выше него, как существ, по отношению к которым он стоит ниже. Эти существа ниспосылают свои симпатии и антипатии тому, что он переживает в связи с прошедшей земной жизнью. Там, в этом переживании непосредственно сразу после смерти, вы словно находитесь под дождем, под неким духовным дождем. Мы переживаем наши поступки еще раз, именно духовные их аспекты, но когда мы переживаем эти поступки, на нас свыше изливаются симпатии и антипатии более высоких существ, стоящих над нами. Мы как бы залиты и пропитаны симпатиями и антипатиями. Тогда нас в нашем духовном существе охватывает чувство: то, на что падают лучи симпатий возвышенных существ более высоких иерархий, воспринимается Вселенной и образует в ней в грядущем положительное начало; а то, на что изливаются антипатии высших существ, отвергается. Мы чувствуем, что это сделалось бы дурным компонентом во Вселенной, если бы мы этого не удержали в себе.

28

Злой поступок, совершенный по отношению к другому человеку, заливается дождем антипатий, источаемых высшими существами. И мы чувствуем: ввиду антипатий высших существ для Вселенной обернулось бы чем-то чрезвычайно дурным, если бы мы не удержали в себе того, что означает злое деяние для Вселенной, если бы мы позволили ему выйти из нас. И на этом основании мы копим в себе то, что вызывает антипатию высших существ.

29

Тем самым мы закладываем основу для кармы, основу того, действие чего переходит в следующую жизнь на Земле, чтобы оно уравновесилось другими поступками.

30

Это прохождение человеческого существа через мир душ после смерти можно описывать и с более внешней стороны, как я это сделал в моей книге «Теософия». Там все описывается в большей степени соответственно тому образу мыслей, к которому привыкли в нашу эпоху. Сейчас, когда я снова, уже в рамках Всеобщего антропософского общества предлагаю то, что в некотором смысле является как бы системным изложением антропософии, мне хотелось бы сделать это более внутренним способом, чтобы вы смогли почувствовать, что переживает человек своим человеческим существом, своей человеческой индивидуальностью в том состоянии, в котором пребывает после смерти.

31

Но теперь, когда мы подобным образом прозреваем эти вещи, мы можем еще раз бросить взор на мир сновидений, и сновидения предстанут нам в некоем новом свете. Если мы таким образом видим, как человек после смерти переживает духовные аспекты своих земных поступков, своего земного бытия, а также своих земных мыслей, то мы можем снова бросить взгляд на видящих сны людей, на все то, что человек переживал во время сна, и тогда говорим себе: во время сна человек один раз все это уже пережил, но только совершенно бессознательно. И тогда-то отчетливо выступает все различие между переживанием во сне и переживанием, которое имеет место после смерти.

32

Посмотрите на земную жизнь человека. В ней присутствуют состояния бодрствования, постоянно прерываемые сном. Так вот, представьте себе: даже если человек не любитель поспать, то около трети своей жизни он тем не менее проводит во сне. Во время этой трети своей жизни он фактически переживает, только ничего об этом не ведая, второй, духовный аспект своих деяний. Сновидение поднимает лишь едва заметную рябь на поверхности. В нем мы замечаем кое-что из этой оборотной стороны бытия, но это все равно лишь легкая рябь на поверхности. Глубокий сон позволяет, однако, бессознательно пережить все то, что является духовным аспектом дневной жизни.

33

И мы уже можем отметить: в сознательной жизни наяву мы переживаем то, что думают и чувствуют люди, переживаем, как мы им помогли или не помогли. Во сне же мы бессознательно переживаем, что думают боги о наших деяниях и о наших мыслях, имевших место в бодрствующем сознании, — но как раз об этом мы ничего не знаем. Поэтому тот, кто заглядывает в тайны бытия, кажется себе увечным в том смысле, как я вам описывал, — увечным и обремененным долгом. Все это остается в подсознании. После смерти все это будет проходить осознанно. И поэтому та часть жизни, которую мы проспали, будет переживаться вновь, а это означает приблизительно треть всего времени земной жизни. Когда человек прошел через смерть, он снова проживает в обратном порядке ночь за ночью, — только то, чем он ночь за ночью жил бессознательно, будет теперь переживаться осознанно. И уже можно высказать, несмотря на то, что это кажется почти насмешкой над исключительно серьезными вещами: кто проспал большую часть своей жизни, для того посмертное переживание длится дольше; тот, кто спит мало, — для того это время проходит быстрее: в среднем это составляет как раз треть, поскольку человек тратит на сон треть своей жизни. Если кто-то прожил в земной жизни шестьдесят лет, то посмертное переживание ее длится двадцать. И во время этого посмертного переживания мы проходим своего рода эмбриональную стадию в духовном мире.

34

Только пройдя эту стадию, мы расстаемся с Землей. Тогда оно, земное бытие, больше не опутывает нас. Только тогда мы, по существу, и рождаемся для духовного мира, в котором мы живем в промежутке между смертью и новым рождением. Тогда мы чувствуем после смерти как бы рождение для духовного мира, отбросив скорлупу земного бытия, которой мы до сих пор духовно, разумеется, были покрыты.

35