И с другой стороны, человеческая добродетель, человеческая основательность, восходит наверх вместе с серебрящимися линиями и проявляется в виде облаков, окутывающих Уриила (красное), в сияющем разуме выступает человеческая добродетель, она выступает в форме художественных произведений - в облачных скульптурах.

14

Можно всматриваться не только в серьезнейшие, становящиеся строгими при взгляде в земные глубины глаза лика Уриила, но можно также вглядываться в то, что, хотелось бы мне сказать, является серьезнейшим предостережением - это крылообразные руки или рукообразные крылья, действующие как жест Уриила, что подводит человеческий род к тому, что я мог бы назвать исторической совестью. Здесь, в середине лета, является историческая совесть, которая особенно в современности развита крайне слабо. Это является предостерегающим жестом Уриила.

15

Естественно, вы должны представлять себе все это как имагинацию. Эти вещи вполне реальны, но я, конечно, не могу говорить об этих вещах так, как говорит физик о положительном и отрицательном, об энергетическом потенциале и так далее. Я должен говорить вам, используя такие картины, которые живут. Но то, что выражается в этих новых картинах, - это действительность, все это есть.

16

Когда же получают впечатление о связи, существующей, с одной стороны, между моральностью человека и кристаллическими формами, находящимися внизу, и, с другой стороны, человеческими добродетелями, сияющими во всей красоте наверху, когда делают эту связь человека своим внутренним переживанием, тогда-то и появляется имагинация Иванова дня. То, что есть имагинация Иванова дня, появляется здесь так же, как и описанная мной имагинация Михайлова дня, как Рождественская имагинация, Пасхальная имагинация.

17

Как своего рода завершение появляется тогда такая картина, предстающая наблюдающему духовному оку: вверху - голубь (белое), освещенный силой глаз Уриила. Слагается в образ и то, что находится внизу как серебрящаяся синева, то, что отображает глубины земли, связанные с человеческой беспорядочностью и ошибками, это слагается в образ Матери-Земли (синее), неважно, назовете ли вы ее Деметрой или Марией. Так что, направив взгляд вниз, делают, в сущности, не что иное, как объединяют, пользуясь имагинацией, все тайны глубин в то, что является вещественной Матерью всего бытия; концентрируясь же вверху, в текучем образе воспринимают все, что является Духом-Отцом всего окружающего нас бытия.

18

Затем видят результат совместного деяния Духа-Отца и вещественной Матери (Stoffmutter), то, что так прекрасно сочетает в себе звучание действия серебра Земли и действия небесного золота: сын между Отцом и Матерью (см. Доска 5). Так в этой имагинации выступает Троица, Которая, собственно, и есть имагинация Иванова дня. И в основе здесь творящий, провидящий, предостерегающий Уриил.

19

То, чем является Троица, не должно представать перед душой чисто догматически. Тем самым создается впечатление, что идея Троицы, такой образ Троицы оторван от деяний и жизни Космоса. Это не так. Троица становится откровением, выявляется в середине лета из космических деяний, из космического ткания и космической жизни. Она выступает во внутренне убеждающей силе, если только удается серьезно проникнуть в Мистерии Уриила.

20

Иванов день - если мы хотим поставить его перед нашей душой - должен выявить на заднем плане как бы дугообразные кулисы, сводчатую арку с Уриилом, действующим, как я уже описал вам. И на этом фоне должна как бы выделяться - необходим совершенно особый способ, чтобы изобразить это, - имагинация Троицы; она отделяется как живая, в тот же момент устремляющаяся наверх живописная картина. С помощью искусного применения дымящихся веществ и т. п. можно было бы достичь такого эффекта; отделяющаяся от фона имагинация Троицы. Это обязано вызываться к Иванову дню, если перед человеком должны предстать его истинные имагинации. На Пасху мы завершали все эти вещи, используя драматическое, входя в драматическое, так что в центре мистериальной драмы, которая должна была разыгрываться, мы имели обучающего Рафаила и человека, вводимого в тайны священной природы, в тайны священного Космоса; так же и здесь то, что мы созерцаем к Иванову дню, то, что можно видеть в ткущейся образности, должно транспонироваться в грандиозную музыку. В ней должны нам сами себя высказать мировые тайны, переживаемые человеком к Иванову дню.

21