Когда-нибудь мы скажем науке: «Ты великолепна, ведь, ты учишь меня всему тому, чем человек не является. Поэтому я должен искать человека не во внешней науке, а где-то в другом месте. Я стану учёным, как раз, благодаря тому, что не буду искать человека на вершине животного ряда, а буду познавать животных, как формы, сброшенные человеком, оставленные человеком. Тогда я занимаю верную позицию по отношению к науке». - Но тогда человек оказывается вынужденным познавать нечто не внешним наблюдением, а изнутри, из своего духовно-душевного. И в тот момент, когда человек скажет: «Наука, в сегодняшнем понимании, не даёт нам никаких знаний о человеке, а даёт нам знания о том, чем он не является», - в этот момент он узнаёт также, насколько нам необходима духовная наука. Поскольку только она даёт нам возможность познать человека. Иначе мы изучаем лишь оболочку человека, как конечную точку животного царства.

25

Как раз, правильное понимание науки о природе, нахождение верной позиции на естественно-научном основании даёт нам возможность полностью признать эту науку как вне человеческую, и следовать в поисках знания о человеке другими путями, включая и знания о его физических особенностях. Тогда человеку вообще нужно будет осваивать духовное наблюдение уже на Земле. К этому духовному наблюдению и должна стремиться антропософия. Это я могу вам показать на конкретных примерах.

26

Под влиянием материалистического духа времени укрепляется тенденция всё, включая и то, что делается с детьми в школе, делать с позиции тела. Сегодня производятся эксперименты даже для изучения памяти, воли и мышления. Я с этим не спорю, поскольку для науки это очень интересно, но основывать на этом педагогическую деятельность, - это что-то ужасное, поскольку это, ведь, доказывает, что собственная сущность человека стала нам совершенно чуждой, если для того, чтобы понять ребёнка, мы должны делать внешние эксперименты. Если мы внутренне связаны с ребёнком, зачем нам проводить внешние эксперименты? Но я ещё раз хочу подчеркнуть, я не против экспериментальной психологии, значение которой, в смысле научного интереса, я полностью признаю. Но, как основание педагогики, экспериментальная психология доказывает лишь то, что человек стал чужд самому себе, и что мы должны проводить над человеком внешние эксперименты для того, чтобы узнать о нём нечто внутренне, поскольку внутренние подступы к нему мы утеряли.

27

Мы должны создать возможность обретения внутреннего духовно-душевного подступа к существу человека. Тогда мы узнаем, например, как много, или мало можно апеллировать к памяти девяти-десятилетнего ребёнка, к его способности запоминать. Вся агитация того, что память нельзя перегружать, может привести к недостаточной её занятости. Необходимо найти середину, загружать память не слишком много и не слишком мало. Представьте себе, мы перегружаем  память девяти-десятилетнего ребёнка. Последствия мы сможем обнаружить только при достижении им тридцати-сорока лет, а то и позже. Тогда этот человек станет или ревматиком, или диабетиком. Как раз, когда мы не вовремя, скажем между девятым и десятом годом жизни, перегружаем память, эта перегрузка выражается позднее в излишнем отложении нежелательных продуктов обмена веществ. Эту связь, протягивающуюся через всю земную жизнь, люди обычно не видят. Напротив, когда мы недогружаем память ребёнка, то есть, даём памяти недостаточно материала, в более позднем возрасте он обнаруживает склонность к возникновению у него всевозможных воспалительных заболеваний. Видеть в телесных состояниях одного возраста следствия душевно-духовных состояний другого возраста, - это то, что является важным, что мы должны знать.

28

Или возьмём нечто другое. Мы проводим эксперименты над детьми школьного возраста, скажем, восьми-десяти лет, чтобы установить, как быстро они устают при чтении. Можно, например, сделать таблицы: при обучении считать дети устают так-то быстро, на уроках физкультуры — так-то быстро, и затем организовывать обучение по этим таблицам. Для чисто объективной науки, к которой я отношусь с полным уважением, эти таблицы, конечно, крайне интересны. Я не пытаюсь опровергнуть их результаты, но для педагогики такое рассмотрение не приносит абсолютно ничего. Поскольку между сменой зубов и половым созреванием, то есть, как раз, в этом школьном возрасте, при обучении и воспитании мы должны делать акцент не столько на голове, или двигательном аппарате ребёнка, сколько на его дыхательной и циркуляционной системе, на ритмической системе. В уроки физкультуры мы также должны вносить ритм, такт, творческий подход.

29

Эвритмия и является таким прекрасным средством воспитания, как раз, потому, что  в ней творческий импульс проникает в организацию движения ребёнка. Поэтому же мы должны освобождать от сильной нагрузки голову, не позволять ребёнку в этом возрасте слишком много думать, а организовывать обучение образно (bildlich), объяснять через образы. Тогда мы апеллируем не к его нервной системе, не к двигательной системе, а, преимущественно, к ритмической системе. Это не вызывает усталости. Подумайте только, наше сердце бьётся всю ночь, хотя мы устали и теперь отдыхаем. Мы неустанно дышим всё время между рождением и смертью. Об усталости можно говорить только относительно двигательной системы и нервно-чувственной системы. Ритмическая система не устаёт никогда. Поэтому, как раз, в период, когда ребёнок должен принять в свою душу самые важные вещи, необходимо организовывать обучение таким образом, чтобы, вообще, обращаться к тем силам ребёнка, которые не устают. И когда рассчитывается, насколько ребёнок устал при таком-то и таком-то обучении, то это является лишь научным доказательством того, что что-то делается неверно. Если ориентируются на эту шкалу, то методы обучения следуют неверным курсом. Нужно знать, что нечеловеческое становится ясным, благодаря экспериментальной психологии, а человеческое познаётся внутренне.

30

Таким же образом душевно-духовное рассмотрение должно проникнуть и в медицину. Оно и присутствовало там в древние времена. Оно присутствовало там так, что исцеление и воспитание, по сути, обозначалось одним словом. Когда человек появлялся на свет, его принимали как существо, нуждающееся в лечении. Воспитание было лечением. Это будет возможным снова только тогда, когда духовно-душевное познание разовьётся настолько, что охватит глубины подобных вещей. Как я говорил, недостаточная нагрузка на память, позднее вызывает воспалительные состояния, а избыточная нагрузка, с другой стороны, отложения в результате обмена веществ (метаболические депозиты).

31