Когда имагинативное, инспирированное и интуитивное сознание проделывает то, что человек переживает от засыпания до пробуждения в Я и астральном теле, то это представляет собой совершенно иное. Тут надёжным и реальным является моральный миропорядок, а природный порядок представляется под ним, как нечто, подобное сновидению, как нечто абстрактное. Это трудно себе представить, но это так. Тут весь мир перевёрнут. Как реальное, как надёжное, спящему, если бы он был ясновидцем во сне, является моральный миропорядок, а физический миропорядок природных законов становится тем, что находится теперь под ним, а не нависает сверху. И если бы спящий был в сознании, то в исходную точку мирового порядка он поставил бы не теорию Канта-Лапласа и в конец – не тепловую смерть, а в исходную точку он поставил бы мир духовных иерархий, мир чисто духовно-душевных существ, ведущих человека в бытие, и в конец миропорядка он поставил бы не тепловую смерть, а, опять-таки, духовно-душевных существ, которые теперь принимают в своё общество людей, прошедших долгий путь развития. А под ними, как абстракция, как иллюзия, волнообразное течение физического миропорядка.

21

Если бы вы между засыпанием и пробуждением обладали сознанием, то всё, с чем вы имели дело в виде природных законов, вы увидели бы как земные сновидения. А тем, что даёт вам надёжную опору, был бы моральный миропорядок. Этот моральный миропорядок, человек переживает теперь во время ночного сна, - после получения помощи от Христа, в покое звёздного неба, - опять-таки, в отображениях. Человек смотрит на земное, на природно-закономерное со стороны звёзд (Fixsternen).

22

То, что человек переживает между засыпанием и пробуждением, то, что его душа привносит в образ космоса, - это совсем другая форма переживаний. Как между смертью и новым рождением, как я это описал вчера, в определённый момент времени человек, посредством лунных сил, опускается в земное бытие, когда он ощущает, своего рода, потребность в земном бытии, так же, переживая выше описанным образом во сне небесное бытие, он ощущает потребность вернуться в своё физическое и эфирное тела.

23

Далее, вживаясь с начала нашего рождения, как человек, в земное бытие, мы также находимся в состоянии, своего рода, сна и сновидения. Если вы, независимо от сновидений, скажем через час после пробуждения, пытаетесь вспомнить сам момент пробуждения, то сознание обрывается, оно погружается во тьму сна; это подобно тому, как обрывается сознание, когда вы пытаетесь вспомнить время вашего детства. Доходя до определённого времени, у кого-то раньше, у кого-то позднее, при воспоминании того, что было до четырёхлетнего или пятилетнего возраста, сознание обрывается. Тут лежит нечто по ту сторону момента, до которого может дотянуться память: по ту сторону лежит нечто, что погружается во тьму жизни сна и сновидения раннего детства так же, как каждую ночь погружается во тьму жизни сна жизнь человеческой души. Но ребёнок погружается не в состояние полного сна, а в состояние, своего рода, бодрствующего сновидения. И в продолжении этого бодрствующего сновидения происходят теперь три важных этапа человеческой жизни, о которых я упоминал ещё вчера, и в которых, в той же последовательности, мы можем видеть отображение и последействие жизни между смертью и новым рождением. Вначале, в своей сновидческой жизни ребёнок учится тому, что мы можем назвать хождением. Да, обучение хождению приходит на ум чаще всего. Но то, что при этом происходит с ребёнком, является чем-то всеобъемлющим, что представляет тому, кто в состоянии видеть, как изменяются тончайшие фрагменты человеческого существа, нечто необычайно великое, мощное. Ребёнок, удерживая равновесие, учится помещать себя в отношения сил тяжести в мире. Он перестаёт падать. Развивая внутренние силы, он вписывает себя в пространственные отношения.

24

Если бы мы должны были сознательно привести наш организм из полностью лишённого равновесия состояния в состояние равновесия по отношению к трём пространственным измерениям, при том, что мы уже в раннем детстве учимся сохранять это состояние равновесия, выполняя ногами, своего рода, колебательные движения, то это механическое задание, - которое ребёнок выполняет бессознательно, поскольку оно является отзвуком того, что он пережил среди духов между смертью и новым рождением, - было бы таким всеобъемлющим, таким огромным и сложным, что никакая механическая наука величайших инженеров не смогла бы его рассчитать. То, как здесь силы человека, как силы ребёнка, бессознательно вписываются в пространственные отношения, является самым величественным в развитии математически-механически-физических сил, какое только можно помыслить. Только уже в самом этом обучении хождению лежит нечто совершенно невообразимое.

25

А с обучением хождению развивается и правильное пользование руками. Это полное становление себя, как физического существа, в три измерения пространства, является, в свою очередь основой для обучения речи. Физиология едва ли знает эту связь динамики стояния и хождения человека с научением говорить, кроме того, что речевая извилина правши находится в мозгу слева, поскольку жесты правой руки, подкреплённые волей, внутренне, таинственным образом, продолжаются в мозг и в мозгу осуществляют те преобразования, которые затем приводят человека к речи. Но это не только связь правой руки с левой третьей мозговой извилиной, так называемой извилиной Брокá, это весь двигательный аппарат ног, рук, пальцев, вся подвижность и равновесное состояние человека, которые передаются в мозг, формируют мозг и, через формирование мозга, воздействуют на гортань. Таким образом, речь развивается из хождения, хватания и жестов органов движения.

26