Во время сна дело обстоит иначе. Сон начинается и продолжается так, что эфирное тело начинает находиться в движении также и в голове. Таким образом во сне мы имеем внутренне движущееся эфирное тело как в голове, так и в остальной части тела. А когда мы имеем сновидение, скажем, при пробуждении, то это значит, что, как раз, при пробуждении мы ещё воспринимаем последние движения эфирного тела. Они представляются нам как сновидения. Последние движения эфирной головы мы ещё воспринимаем при пробуждении; при быстром пробуждении этого может не происходить.

18

Но тот, кто долго медитирует так, как я указал, тот мало-помалу оказывается в состоянии формировать образы в спокойном эфирном теле головы. В той книге, которую я упомянул, я называю это имагинациями. И эти имагинации, которые, независимо от физического тела, переживаются в эфирном теле, являются первым сверхчувственным впечатлением, которое мы можем иметь. Оно приводит нас затем в состояние, позволяющее нам полностью игнорировать своё физическое тело, и смотреть на нашу жизнь до момента рождения в её действии, в её движении, будто на картину. То, что часто описывают тонущие в воде люди: что они видели всю свою жизнь в виде движущихся в обратном порядке картин, - этого можно здесь достичь систематически, то есть, видеть в них все события своей настоящей земной жизни.

19

Первое, что даёт инициационное познание, это видение собственной душевной жизни. Но это, правда, нечто иное, чем это обычно предполагают. Обычно, абстрактно, эту душевную жизнь предполагают как нечто такое, что соткано из представлений. Когда её открывают в её истинном виде, то это нечто творческое, это то же, что действует в нашем детстве, что пластически формирует наш мозг, что пронизывает наше прочее тело и развивает в нём пластическую формирующую деятельность, обуславливая каждый день наше бодрствование, и даже деятельность пищеварения.

20

Это внутренне действующее в организме мы видим как эфирное тело человека. Это не пространственное тело, это временное тело. Поэтому описывать эфирное тело как пространственное тело вы можете только осознавая, что при этом вы делаете то же самое, что и при рисовании молнии. Когда вы рисуете молнию, вы, ведь, изображаете одно мгновение; вы удерживаете это мгновение. Человеческое эфирное тело тоже можно удержать только так, как мгновение. В действительности у нас есть физическое пространственное тело и эфирное временное тело, которое находится в постоянном движении. И об этом эфирном теле имеет смысл говорить только тогда, когда мы говорим о нём как о единстве, охватывающем время от нашего рождения до того момента, когда мы оказываемся в состоянии сделать это открытие. Это первое, что мы можем открыть в самих себе как сверхчувственный дар.

21

То, что происходит в развитии души, посредством таких душевных процессов, как я их описал, проявляется, прежде всего, во всем изменении душевного настроения, душевной конституции того человека, который стремится к инициационному познанию. Пожалуйста, поймите меня правильно. Я не имею в виду, что человек, приходящий к инициации, внезапно становится совершенно другим. Напротив, современное инициационное познание должно позволить человеку полностью находиться внутри этого мира, чтобы, придя к нему, он мог продолжить свою жизнь так же, как когда-то начал. Но в те часы и моменты, когда проводятся сверхчувственные исследования, человек, благодаря инициационному познанию, становится другим, по сравнению с обычной жизнью.

22

Прежде всего я хотел бы подчеркнуть один момент, характеризующий инициационное познание. Это то, что, чем дальше человек проникает в переживание сверхчувственного, тем больше и больше он ощущает, как для него пропадает собственная телесность, то есть, она пропадает относительно того, в чём эта телесность принимает участие в обычной жизни. Спросим себя, как образуются в жизни наши суждения. Мы вырастаем, развиваемся в качестве детей. В нашей жизни укореняются симпатия и антипатия.  Симпатия и антипатия по отношению к природным явлениям, симпатия и антипатия, прежде всего, по отношению к другим людям. Во всём этом участвует наша телесность. Разумеется, мы вкладываем в это симпатию и антипатию, которые в значительной степени даже имеют свою основу в физических процессах нашего тела. В тот момент, когда инициируемый поднимается в сверхчувственный мир, он вживается в мир, в котором эти симпатия и антипатия, связанные с телесным, становятся для него всё более и более чуждыми для пребывания в сверхчувственном. Он удаляется от того, с чем он связан посредством своей телесности. Когда он снова возвращается к обычной жизни, он должен теперь вначале, как бы, втиснуться в свои обычные симпатии и антипатии, что иначе происходит само собой. Когда утром человек просыпается, он оказывается в своём теле, он развивает ту же любовь к вещам и другим людям, те же симпатии и антипатии, которые имел до того. Это происходит само собой. Когда же он теперь находится в сверхчувственном, и хочет снова вернуться к своим симпатиям и антипатиям, он должен приложить усилия, должен, как бы, нырнуть в свою телесность. Это отстранение от собственной телесности является одним из проявлений, которое показывает, что человек действительно несколько продвинулся вперёд. Вообще отдаление от своих симпатий и антипатий, - это то, что постепенно усваивается инициированным.

23

В одном развитие к инициации обнаруживается особенно сильно, - это в действии памяти, воспоминания во время инициационного познания. В обычной жизни мы переживаем себя. Наши воспоминания, наша память, иногда немного лучше, иногда немного хуже; но у нас есть память. У нас есть переживания, мы вспоминаем их позднее. С тем, что мы переживаем в сверхчувственных мирах, дело обстоит не так. Это мы можем переживать в величине, красоте, значимости; когда это пережито, оно исчезает. И оно должно быть пережито снова, если оно должно вновь предстать перед душой. Это не запечатлевается в обычном смысле воспоминания. Это запечатлевается в памяти только в том случае, если вы сначала приложите все усилия, чтобы то, что вы увидели в сверхчувственном, облачить в понятия, если в сверхчувственный мир вы возьмёте с собой свой разум. Это очень трудно. Там вы должны думать точно так же, но без помощи тела. Поэтому до этого нужно укрепить свои понятия, нужно стать настоящим логиком, чтобы постоянно не забывать эту логику, заглядывая в сверхчувственные миры. Как раз, примитивные ясновидящие могут видеть многое, но они забывают логику, когда находятся в сверхчувственных мирах. И поэтому именно тогда, когда человек должен сообщить кому-то другому сверхчувственные истины, он замечает это изменение в памяти в отношении сверхчувственных истин. И можно видеть, как в процессе воспоминания участвует наше физическое тело, не в мышлении, а в процессе использования памяти, который, ведь, всегда переходит в сверхчувственное.

24

Если мне будет позволительно сказать нечто личное, то это следующее: Даже когда я читаю лекции, то это отличается от просто чтения лекций. Там часто говорится из воспоминания; то, чему учился, что думал, часто развивается из воспоминания. Тот же, кто действительно развивает сверхчувственные истины, должен их производить, собственно, в тот момент, когда он их развивает. Поэтому я могу читать одну лекцию тридцать, сорок, пятьдесят раз, и она никогда не будет для меня одной и той же. Это, конечно, так и в прочем; но это в высшей степени имеет место, эта независимость от памяти, это внесение [форм] во внутреннюю жизнь, когда достигнута внутренняя ступень памяти.

25