Первым, кто почувствовал эту отстранённость (Nichtdabeisein) от духовного содержания, но не смог достичь при этом переживания новой духовности, был, собственно, Фридрих Ницше. Поэтому у него какой-либо импульс для духовно-душевного содержания, был, по сути, потерян. И поэтому он потом искал всевозможные неопределённые импульсы, вроде импульса власти и прочие.

16

То есть, люди не просто нуждаются в духовном содержании, которое они теперь помещают в абстрактные мысли, а они нуждаются во внутреннем прогревании, которое может появиться при этом духовном содержании. Это внутреннее прогревание является чрезвычайно важным.

17

Это внутреннее прогревание для большей массы достигалось посредством различных культовых и подобных им действиях, которые практиковались в рамках определённых верований. В масонских обществах, или прочих тайных обществах новейшего времени, это тепло также изливалось в души.

18

Во время Габриэля это было возможно по той причине, что повсюду на Земле имелись элементарные существа, оставшиеся ещё со времени средневековья. Только по мере приближения 19-го столетия, и уже полностью в 20-ом веке, этим элементарным существам, которые были во всех природных проявлениях, становилось всё более и более невозможным быть, как бы, паразитами в социальной жизни людей. В бессознательном имело место многое из того, что противодействовало этому, как раз, в новейшее время.

19

Видите ли, когда тогда в таких тайных обществах древней традиции, - ведь, просто невероятно, насколько «древними» и «священными» должны быть эти культы тайных обществ, - когда в смысле этих древних традиций проводились культы, или давались учения, когда там развивалось то, что было перенесено в виде больше не понимаемого отзвука древних мистерий, то для определённых элементарных существ это было, как раз, хорошо. Поскольку, когда люди всё это проделывали, скажем, когда они присутствовали при каком-то богослужении, ничего не понимая при этом, то перед ними, ведь, представало нечто невероятно мудрое: они присутствовали при этом и, хотя ничего не понимали, но это понимание было возможным. Тогда приходили эти элементарные существа, и если люди не думали о богослужении, то этим человеческим разумом, которым не пользовались люди, думали тогда эти элементарные существа. Люди всё больше и больше формировали свободный разум, но они в нём не нуждались. Им больше нравилось усаживаться где-то и проводить, согласно традиции, какой-либо ритуал. Они, эти люди, не думали. Ведь, так дело обстоит ещё и сегодня, хотя сегодня условия совершенно другие, и современные люди могли бы думать гораздо больше, если бы они хотели использовать свой разум. Но они не хотят этого делать, и не делают это, они не склонны к острому мышлению. Они говорят: Ах, тут, ведь, надо напрягаться, это всё абстрактно, это нечто такое, где нужно производить внутреннюю работу!

20

Если бы люди любили думать, они не ходили бы сегодня с таким удовольствием во всякие кино и тому подобное, поскольку там можно не думать и не нужно думать, всё протекает само собой. То, над чем хоть чуть-чуть надо подумать, будет написано на огромных стендах, и можно будет прочесть. Так, медленно и постепенно, в ходе нового времени сформировалась антипатия к внутренне активному мышлению. Люди почти полностью отвыкли от мышления. Когда где-то читается лекция, не сопровождаемая иллюстрациями, и где надо немного подумать, - там люди в большей или меньшей степени засыпают. Они, может быть, и посещают такие лекции, но засыпают там, поскольку активное мышление, - это сегодня, как раз, совсем не то, что пользуется большим успехом.

21

И, как раз, это нежелание мыслить веками было приспособлено к самым разнообразным вещам, которые практиковались в том или ином тайном обществе. И те элементарные существа, которые тогда ещё были, которые ещё взаимодействовали с человеком в первой половине средневековья, когда даже проводились лабораторные эксперименты, алхимические эксперименты, в которых люди очень сознательно думали о том, как в них участвуют духовные существа, эти духовные существа ещё оставались, они были повсюду

22

И почему бы им было не использовать такую прекрасную возможность! В новейшей цивилизации люди постепенно получили мозг, способный хорошо думать, но думать не желающий. Тогда приходили эти элементарные существа и размышляли: Если человек сам не пользуется своим мозгом, то им можем пользоваться мы. И в тех тайных обществах, в которых выступало только традиционное, на поверхность выдвигалось только старое и старое, появлялись эти элементарные существа и пользовались человеческими мозгами, чтобы думать. Поэтому, начиная с 16-го столетия, элементарными существами было использовано огромное количество мозговой субстанции.

23

И, ведь, без участия человека произошло очень многое в человеческом развитии, также и хорошего, в частности - относительно совместной жизни людей.

24

Если вы посмотрите на людей, которые хотели в то время получить некоторое объяснение относительно цивилизации, вы обнаружите, что большим вопросом для этих людей стал следующий вопрос: Что, собственно, действует между людьми? Ведь, люди должны думать, но они не думают. Что же действует тут от человека к человеку?

25

Это, например, был большой вопрос, занимавший Гёте. И из этого настроя он написал свои «Годы учения Вильгельма Мейстера». Там он вводит читателя во всевозможные тёмные общественные отношения, которые остаются в человеческом бессознательном, но которые, тем не менее, действуют, полусознательно принимаются одними и передаются другим. Ткутся различные нити. Гёте попытался обнаружить эти нити. Он искал такие нити. И насколько он их мог найти, он хотел представить их, как раз, в своём романе «Годы учения Вильгельма Мейстера».

26

Но это было тем, что потом разыгрывалось в Центральной Европе всё 19-е столетие. Если бы люди сегодня каким-то образом ещё имели склонность проводить время с книгой большее время, чем между двумя приёмами пищи, - это говорится здесь фигурально, поскольку большинство людей засыпают между двумя приёмами пищи уже тогда, когда прочитывают треть книги; тогда следующую треть они читают между двумя следующими приёмами пищи, и последнюю треть - между двумя ещё следующими приёмами пищи, и, благодаря этому, не правда ли, целое разбивается на кусочки, - то это было бы ещё хорошо. Было бы ещё хорошо, если бы даже те романы и новеллы, которые можно прочесть между двумя приёмами пищи, или между двумя остановками транспорта, побуждали бы к размышлению. От сегодняшнего времени, ведь, этого ожидать не приходится, но если бы вы проследили за тем, как, например, Гуцков в своих книгах «Мага-Гуру, история одного бога» («Der Zauberer von Rom») и «Рыцари духа» ищет такие отношения, когда они принимают вид необычайно социальных взаимосвязей, как их искал в своих романах Жорж Санд, то вы повсюду смогли бы заметить, как в 19-ом столетии разыгрываются такие нити, тянущиеся от неопределённых сил и уходящих в бессознательное; что эти авторы следуют за ними, и при этом находятся, как, например, Жорж Санд, на правильном пути.

27