Человек заглядывал в божественные миры, предшествующие его собственному миру. Боги показывали человеку свою судьбу, и, заглядывая в божественные миры, он мог воспринимать судьбы богов. Он мог сказать: Я знаю, откуда я пришёл, я знаю с каким миром я связан. Так было потому, что исходную точку своей перспективы человек мог иметь внутри себя. Он делал своё эфирное тело органом, чтобы быть в состоянии воспринимать этот божественный мир. Современный человек этого не может. Он может взять свою перспективу только из головы, которая находится за пределами самой духовной части эфирного тела. Эфирное тело головы - это нечто хаотичное, организованное не так хорошо, как эфирное тело прочего организма. Поэтому человек сейчас и видит физический мир яснее, чем раньше, но за ним он больше не видит богов. Но зато в современный период он находится в состоянии определённого подготовления. Он на пути полностью выйти из себя и найти свою перспективу за пределами самого себя. Это то, что ждёт человека в будущем. Сейчас он уже на пути к этому, поскольку если человек не находится нигде, кроме своей головы, он находится в мире, собственно, только со своими самыми абстрактными мыслями. Человек не находится, так сказать, больше не в чём правильном; когда говорят: человек не находится нигде, кроме своей головы, - то это несколько экстремальное выражение. - Поскольку человеческая голова даёт своему владельцу только сознание физически-земного бытия. Но в той мере, в какой человек вырастает из своей головы, он снова обретает знание, но теперь о самом человеке. Когда человек был ещё в себе, он получал знание о судьбе богов. Выйдя из себя, он может познать свою мировую судьбу. Он может заглянуть внутрь себя. И если бы люди уже сейчас по-настоящему постарались, голова не помешала бы им так, как обычно думают, заглянуть в собственную человеческую судьбу, в мировую судьбу человека. Препятствием является только то, что люди привыкли и не хотят жить ни в чём другом, кроме своей головы; и, как говорят "политика церковной башни"
( Kirchturmpolitik²⁸), так же можно сказать "головное знание". Это нежелание заглядывать дальше того, что порождает голова, когда люди в настоящее время даже не хотят позволять себе видеть то, что предлагает антропософия как человеческая мудрость, то, что можно узнать о людях, исходя из здравого смысла.

²⁸ Kirchturmpolitik — так в политике называют политические решения, в интересах, прежде всего, узко ограниченной группы, или определённого региона. «Kirchturm» (церковная башня) является центром любого населённого места. Представлять «местечковые» интересы = «смотреть со своей колокольни» (при. пер.)

8

Таким образом, человек находится на пути к тому, чтобы познакомиться с человеком, поскольку он постепенно смещает свою исходную точку за пределы самого человека. И это общая человеческая судьба, всё больше и больше выходить из эфирного тела и знакомиться с человеком. Но это также, конечно, и нечто такое, что связано с определённой опасностью. Человек постепенно теряет, - или, по крайней мере, имеется такая возможность, потерять связь со своим эфирным телом. В мировой судьбе человечества это, как раз, было исправлено, благодаря Мистерии Голгофы. Если раньше человек видел снаружи судьбу богов, то с тех пор ему предназначено видеть свою собственную мировую человеческую судьбу. Но по мере того, как он всё больше и больше будет выходит из себя, и тайна Голгофы будет пониматься так, как этого хотел Павел: «Не я, но Христос во мне», человек, посредством своей связи с Христом, снова входит в человеческое. То есть, как раз, посредством переживания Христа, он может вынести это постепенное выхождение. Но это переживание Христа должно становиться всё более и более интенсивным. Поэтому, когда в ходе мировой судьбы внешний божественный мир всё больше и больше тускнел, в человеке появлялась возможность иметь теперь судьбу богов, которая разыгрывалась бы на самой Земле, которая, таким образом, полностью связана с человеком.

9

То есть, дело обстояло так, что древний человек воспринимал вокруг себя богов. Он составлял их для себя из образов. Это было его мифологией, мифом. Это восприятие богов исчезло. Теперь вокруг человека, так сказать, только физический мир. Но зато теперь он имеет возможность внутри себя соединиться с судьбой бога, с прохождением богом смерти, с воскресением бога. В древние времена человек направлял свой взгляд наружу, видел судьбы богов, строил из этого мифы, которые переживал в образах, в меняющихся образах мифов, которые могли иметь различные формы, поскольку он жил в духовном мире различным образом. Можно было бы сказать, что этот мир богов был чем-то таким, что в определённой степени был уже воспринимаем земным человеком, когда он воспринимал его своим инстинктивным ясновидением. Поэтому различные люди, согласно своим характерам, формировали себе различные образы этого божественного мира. Поэтому стали различны и мифы различных народов. Человек воспринимал истинный мир, но воспринимал он его больше в сновидении, которые всё же приходили из внешнего мира. Это были более или менее отчётливые образы, но отчётливость их была не достаточна для того, чтобы быть однозначной для всех людей.

10

Но вот пришла судьба бога, которая разыгрывалась на самой Земле. Другие судьбы богов были отдалены от человека. Человек видел их в перспективе. Поэтому он видел их не отчётливо. Они были вдалеке от его земной жизни. Событие же Христа является совершенно близким его земной жизни. Он видел богов неясно, поскольку видел их, так сказать, в перспективе. Мистерию Голгофы он не может охватить взглядом надлежащим образом, поскольку она стоит слишком близко к нему. Богов он воспринимал в перспективе с некоторой перспективной неясностью, поскольку они были слишком далеко для того, чтобы видеть их ясно, иначе все народы создали бы одинаковые мифы. Мистерия Голгофы является слишком близкой к человеку. Он слишком сильно связан с ней. Он ещё только должен получить перспективу; благодаря тому, что он будет выходить из себя всё дальше и дальше, он должен получить перспективу для судьбы бога на Земле, для Мистерии Голгофы.

11

В этом заключается причина того, почему те, кто жил в то время, когда произошла Мистерия Голгофы, и могли ещё видеть, так легко понимали Христа. Они могли так легко понимать его, потому что видели божественный мир и теперь знали: Христос спустился из этого божественного мира на Землю для исполнения своей дальнейшей судьбы, которая начинается с Мистерией Голгофы. Правда, уже саму Мистерию Голгофы они видели не отчётливо; но Христа до Мистерии Голгофы они могли видеть хорошо. Поэтому они знали о Христе очень много. Они начали дискутировать о том, что с этим богом произошло только тогда, когда тот при Крещении в Иордане вошёл в человека. Поэтому в первое время христианства мы имеем ярко выраженную христологию и никакой иисусологии. И только когда божественный мир вообще перестал быть доступным, христология превратилась в просто иисусологию. И эта иисусология становилась всё сильнее и сильнее вплоть до 19-го столетия, когда Христа не понимали больше даже интеллектом, когда современная теология сделала всё, чтобы Иисуса понимали, насколько это возможно, как просто человека, а Христа вообще забыли.

12

Но необходимо, как раз, посредством духовного познания, снова найти перспективу, чтобы узнать главное, - Христа в Иисусе. Потому что, только благодаря этому, становится возможным, вместо того, чтобы совершенно потерять связь с человеком, и смотреть на него только со стороны, теперь в обход, посредством связи с Христом, снова увидеть человека и само человечество с участием, через понимание Тайны Голгофа.

13

Так, что мы можем сказать: человечество находится на пути к тому, чтобы, выходя из самого себя, постепенно полностью преобразовывать духовную реальность в абстрактные понятия и идеи. Ведь, в этом отношении человечество уже продвинулся очень далеко, и его, собственно, могло бы ожидать следующее: люди могли бы продвигаться со своей способностью к абстрактному, к интеллектуальному, всё дальше и дальше, и выработать в себе своего рода верование, благодаря которому они бы сказали: Да, мы хоть и переживаем духовное, но это духовное, ведь, фата моргана, оно не имеет веса, это просто идеи. - Человек должен снова найти возможность наполнить эти идеи духовной субстанцией. Он сделает это посредством того, что с переходом в интеллектуальную жизнь он одновременно будет переживать Христа. Так что должно срастись вместе: современный интеллектуализм и сознание Христа. Как человеческим существам, нам совершенно не нужно хотеть что-то признавать, если мы не можем найти это сознание Христа, именно на, пути интеллектуализма.

14