Во времена древнего атавистического ясновидения люди пытались представить инспирации, которые у них были, в животных формах; например, Сфинкс получил свою форму, благодаря тому, что он, собственно, должен был имитировать нечто такое, что было увидено в инспирации. Таким образом, когда мы говорим о формах животных в чисто духовном мире, мы имеем дело уже со сверхчеловеческими существами. Во времена атавистического ясновидения, в том виде, в каком оно ещё присутствовало в первые четыре христианских века, то есть, во всяком случае, ко времени Мистерии Голгофы, это был не просто внешний символизм, а действительное внутреннее знание, высшие духовные существа, ставшие доступными для инспирации, изображённые в животных формах.

30

В полном соответствии с этим, Святой Дух, теми, кто обращал внимание на инспирацию, был изображён в виде голубя. Как мы должны понимать это сегодня, когда о Святом Духе нам говорят, как о существе в виде голубя? Мы должны понимать это так, что мы говорим: Те, кто так говорил, были инспирированными людьми в старом атавистическом смысле. В той религии, в которой Святой Дух являлся им чисто духовно, они видели Его в этой форме как инспирацию. И как эти способные к атавистической инспирации современники Мистерии Голгофы, характеризовали Христа?

31

Они, возможно, видели его внешне, - тогда они видели его как человека. Для того, чтобы увидеть его как человека в духовном мире, они должны были обладать интуицией. Таких людей, однако, которые могли были Его видеть, как Я в интуитивном мире, не было и во времена Мистерии Голгофы. Но они могли Его ещё видеть в атавистической инспирации. Тогда они также использовали животные формы для изображения самого Христа. «Смотри, это Агнец Божий», - это для того времени правильный язык, язык, которым мы должны овладеть, чтобы, в свою очередь, понять то, чем является инспирация, или то, как через инспирацию видят то, что может выступить в духовном мире: «Смотри, это Агнец Божий!». Это важно, что мы снова учимся узнавать, что такое имагинативное, инспирированное, интуитивное и, благодаря этому, погружаться в те образы речи, которые доносится до нас из древних времён.

32

Эти образы речи, относительно этих древних видений, представляют собой реальности; но мы должны вначале научиться, выражать эти реальности так, как они выражалась, например, ещё во времена Мистерии Голгофы, и ощущать их само собой разумеющимся. Только так мы сможем проникнуть в смысл того, что, например, представлено в Азии в виде крылатых Херувимов, в Египте - в виде Сфинкса, что представлено нам в Святом Духе в виде голубя, что представлено нам в самом Христе в виде Агнца, чем была инспирация, или, лучше сказать, инспирированная имагинация, в которой в древнейшие времена снова и снова изображался Христос.

33