Различными сложными способами мы уже показали, как человек, собственно, может быть понят только изо всей вселенной, из всей суммы космоса. Сегодня и в последующие дни мы хотим завершить эти вещи в особом направлении, а именно, провести перед душой связь между человеком и космосом более простым способом. Ближайшим космическим окружением мы должны обозначить то, что является нам как физический мир. Но этот физический мир выступает перед нами только там, где простирается минеральное царство; по крайней мере, только там он выступает перед нами в своей собственной форме. В пределах этого минерального царства, - если мы, конечно, будем понимать это минеральное царство в широком смысле, причисляя к нему также воду, воздух, тепловые проявления, проявления теплового эфира, - мы можем изучать силы, сущностное физического мира. Этот физический мир проявляет свои действия, например, в тяжести, в явлениях, скажем, химического характера, магнетизма, и так далее. Но всё же мы можем изучать физический мир только в пределах минерального мира; как только мы переходим к миру растений, идеи и понятия, которые мы образуем на основании физического мира, больше не работают. В новейшее время никто, собственно, не ощутил это с такой интенсивностью, как Гёте. Гёте, который познакомился со стороны науки с растительным миром молодым человеком, сразу же ощутил, что к миру растений нужно подходить с воззрениями иного рода, нежели к физическому миру. Наука о растениях предстала перед ним в той форме, которую создал Линней. Этот великий шведский естествоиспытатель сформировал учение о растениях так, что прежде всего обращалось внимание на то, каковы формы внешне, а также как выглядят отдельные виды и роды растений более точно. Согласно эти формам он представил систему растений, в которой сходные растения объединены в роды, так что роды и виды растений расположены, как бы, друг рядом с другом, как иначе располагаются предметы минеральной природы. Именно поэтому Гёте так отталкивал этот линнеевский подход к растениям, потому что отдельные формы растений стояли друг рядом с другом. Так, говорил себе Гёте, человек смотрит на минералы, на то, что имеет минеральную природу; в случае с растениями нужно применить другой способ рассмотрения. По отношению к растениям, говорил Гёте, надо вести себя, например, следующим образом: скажем, это растение, которое развивает корень, затем стебель, на стебле листья и так далее (см. рис.1). 

                                                        Рис. 1                             Рис. 2

1

Но так, как здесь показано (см. рис.1), должно быть не обязательно, говорил Гёте, может быть, например, и так (см. рис.2). Здесь корень; но та сила, которая начинает развиваться у этой растительной формы (см. рис.1) сразу же у корня, здесь (см. рис.2) ещё замкнута в себе и развивает не тонкий стебель, который стразу же разветвляется в листья, а толстый стебель. Поэтому сила листьев переходит в этот толстый стебель, и сил для развития листьев и, возможно цветков, остаётся мало. Может быть и так, что растение уделяет развитию своего корня очень мало сил. От этой силы корня остаётся некоторый излишек. 
                                                                       Рис. 3

2

Тогда растение развивается так (см. рис.3), и затем на нём образуются зачатки листьев и стеблей. Но внутренне это то же самое. Здесь формируется тонкий стебель и большие листья (см. рис.1). Здесь (см. рис.2) стебель в форме клубня и маленькие листья. Идея во всех растениях одна и та же, но чтобы переходить от одной формы к другой, эту идею надо держать внутренне подвижной. Здесь (см. рис.1) я должен нарисовать следующую форму: тонкий стебель, отдельные листья; «концентрация силы в листьях»: в этой идее (см. рис.2) я получаю другую форму; «Концентрация силы в корне»: в этой идее я снова получаю другую форму, третью. И таким образом я должен образовывать подвижное понятие, и из этого подвижного понятия вся растительная система становится для меня единством.

3

В то время как Линней располагал различные формы рядом друг с другом и рассматривал их, как минеральные формы, Гёте хотел понять всю систему растений как единство с помощью подвижной идеи, так что он, как бы, вытекал с этой идеей из одной растительной формы, и, изменяя саму эту идею, втекал в другую растительную форму, и так далее.

4

Такой способ рассмотрения с помощью подвижных идей, являлся у Гёте зачатком имагинативного способа рассмотрения. Так что можно сказать: Когда Гёте столкнулся с линнеевской системой растений, он почувствовал, что обычного предметного (объективного) познания, хорошо применимого к физическому миру минерального царства, для жизни растений недостаточно. В противоположность линнеевской системе, он чувствовал необходимость имагинативного способа рассмотрения.

5

Другими словами, это означает, что Гёте сказал себе: Когда я рассматриваю растение, то это совсем не физическое, то, что я вижу, или по крайней мере должен видеть, а это физическое стало невидимым, а то, что я вижу, я должен ухватить другими идеями, нежели те, которые я применяю для минерального царства. -  Необычайно важно осознавать это. Поскольку, если поставим это перед душой правильным образом, мы можем сказать себе: В минеральном царстве вокруг нас внешне видимая физическая природа. В растительном царстве физическая природа стала невидимой. Конечно на растительный мир ещё действует тяжесть и всё, что есть в физической природе; но всё это стало невидимым, а видимым стала более высокая природа, то, что является постоянно внутреннее подвижным, внутренне живым. - Собственно, это эфирная природа в растении является видимой. И мы поступаем неверно, если мы говорим: Видимым является физическое тело растения. - Физическое тело растения стало невидимым; а то, что мы видим, - это эфирная форма.

6