И так постепенно возникло так же наследство того, что ещё было в первые тёмные столетия средневековья. Видите ли, было ещё и другое время, когда в Европе было средневековое атавистическое ясновидение, когда, например, саксонский — его называют крестьянином, но в любом случае, как показывает сам «Гелианд», он был духовным лицом крестьянского происхождения, - когда это духовное лицо могло просто взглянуть на человека своего окружения и увидеть, как у того со смертью духовно-душевное выходит и становится живым-мёртвым человеческим существом. И затем, в движении того, что парит над земным, он показывал, какое видение он развил относительно События Христа в «Гелианде».

31

Но то, что живёт здесь, на Земле, всё больше и больше, я сказал бы, оттягивалось в просто неживое. Атавистические способности прекращались, и в чувственном искали теперь только понятия. И какое же тогда получилось воззрение? Получилось следующее воззрение: С познанием особенно заботиться о сверхчувственном нам теперь нет нужды. Всё это, ведь, сохранено в документах, нам достаточно только раскрыть старые книги древней традиции. Там есть об этом сверхчувственном всё, что надо знать. Теперь нас также не смущает то, что в области чувственного мира мы рассматриваем в качестве познания только те понятия, которые лежат, как раз, в самом этом чувственном мире.

32

И таким образом, всё больше и больше становилось живым сознание: сверхчувственное остаётся сохранённым; если хочешь что-то исследовать, надо держаться чувственного мира.

33

И одним из таких умов, который был полностью погружён в это, который продолжил это, так сказать, вычищение из чувственного мира всего, что осталось от того саксонского деревенского священника, написавшего «Гелианда», ещё в 19-ом столетии был Грегор Мендель²⁰. Почему нас должно заботить что-либо в отношении наследственности так, как это было исследовано в древние времена! Это, ведь, стоит в Старом Завете. Взгляни на чувственный мир, на то, как перемешиваются красный горошек и белый горошек, как затем снова появляются белые, красные и пятнистые горошки, и так далее.  Тут можно стать великим естествоиспытателем, и с тем, что можно сказать о сверхчувственном, в этом нет никакого противоречия, никакой дисгармонии, поскольку это остаётся совершенно незатронутым.

²⁰ Грегор Иоганн Мендель, 1822-1884, католический священник, позднее учитель и ботаник; производил опыты по скрещиванию растений. Его труды: «Опыты над растительными гибридами», 1865, и «О некоторых астровых бастардах, полученных путём искусственного оплодотворения», 1869. О Г. И. Менделе см. также лекцию Р. Штайнера от 22.07.1922 в «Человеческих вопросах и мировых ответах», ГА № 213.

34

Так, именно эта современная теология, трансформировавшись из древней теологии в то, что я вам охарактеризовал, побуждает людей исследовать природу так, как её исследует, например, Грегор Мендель, как настоящий католический священник.

35

И что происходит? Те естествоиспытатели, у которых есть беспредпосылочная наука, они теперь возносят Грегора Менделя, после того, как некоторое время относились к нему неуважительно, они возносят его задним числом, - да, конечно, это не язык таких людей, но мы можем использовать это выражение, - в святые на их лад, называя его во всех академиях великим естествоиспытателем. Это несомненно имеет внутреннюю связь. Естественное исследование в наше время возможно только тогда, когда оно проводится таким образом, что авторитетным естествоиспытателем считается, как раз, тот, кто полностью стоит на точке зрения теологии средневековья. Естественное исследования в наше время, безусловно, являются продолжением самого внутреннего нерва схоластической теологии; остальное - это лишь то, что на этот нерв наросло, но это настоящее продолжение схоластического времени до наших времён.

36

И поэтому это вполне естественно, что Иоганн Грегор Мендель задним числом признан великим естествоиспытателем; великим также и в католическом смысле. Для него это имело смысл, просто наблюдать за гороховыми культурами, которые смешиваются друг с другом, поскольку это принцип католицизма, поскольку там всё, что сверхчувственно, находится в традициях и книгах; для естествоиспытателя это не имеет смысла, абсолютно никакого, в лучшем случае, только если он остаётся при Ignorabimus²¹ и предаётся агностицизму.

²¹ Изречение Эмиля Генриха дю Буа-Реймона („Ignoramus et ignorabimus“ «лат. «не знаем и не узнаем»). Смысл выражения заключается в том, что по мнению Дюбуа-Реймона, мы никогда не перейдём положенной человеческому духу границы познания природы. Иногда приводится в сокращённом виде: ignorabimus «знать не будем» (Википедия, прим. пер.)

37

Это основное противоречие нашего времени. Это то, на что надо обращать внимание. Если не видеть этих вещей, то совершенно нельзя понять, откуда в наше время берутся всевозможные неясности и противоречия. Но удобство современности не позволяет людям взглянуть на эти вещи.

38

Подумайте только, что будет, если то, что сегодня говорят о мировых событиях, станет историей, - наши потомки получат эту историю! Как вы думаете, они получат много правды? Конечно, нет! Но для нас история была создана именно так. Эти исторические куклы, представленные в обычных историях, совсем не отражают того, что произошло в развитии человечества на самом деле. Но сегодня мы подошли к моменту, когда возникла срочная необходимость того, чтобы люди учились распознавать действительно происходящее. Недостаточно того, что все легенды об Аттиле, Карле Великом и Людовике Благочестивом, - тут история начинает становиться совершенно выдуманной, - что все эти вещи, как это делают сегодня, вставляются в историю. При этом упускается самое важное. То, что, собственно, делает современность понятной, что нам нужно, - это истории душ. Антропософская духовная наука должна бросать свет в развивающиеся души людей. Благодаря тому, что мы разучились смотреть на духовное, у нас также больше нет и истории. И, собственно, для каждого ощущающего человека дело обстоит так, что можно сказать: Да, во времена Марциана Капеллы старые водители и хранители, которые вели в духовный мир, стали довольно тощими дамами; но тех, кого вы знаете сегодня как Генриха I, Оттона II, Оттона III, Генриха II и так далее, как это записано в истории, - это, по сути, исторические куклы, созданные по образцу того, во что превратились эти тощие дамы грамматики, риторики, диалектики, и так далее. Потому что, по сути, ничего более основательного в персонажах, которые одна за другой представляются в истории, нет!

39

То есть, эти вещи должны рассматриваться так, каковы они есть в действительности. И современные люди, собственно, должны стремиться видеть вещи такими, какие они есть на самом деле. Поэтому это уже становится обязанностью, там, где это возможно, представлять эти вещи, а представлены они сегодня могут быть в Антропософском обществе. - Да, я надеюсь, что, по крайней мере, оно когда-нибудь в будущем проснётся!

40