Уже отмечалось¹, что знание о духовной жизни первых четырех христианских столетий было, по сути, полностью утеряно, что всё, что записано сегодня относительно взглядов, знаний людей, которые жили во времена Мистерии Голгофы и которые также жили ещё в последующие четыре столетия, в основном пришло к потомкам только через сочинения противников христианства; так что необходим уже ретроспективный взгляд духовного исследователя, чтобы нарисовать более точную картину того, что произошло в эти первые четыре христианских века. И я, ведь, тоже в последнее время пытался несколькими штрихами набросать образ Юлиана Отступника²

¹ см. лекцию от 16 июля 1922 года в «Человеческих вопросах и мировых ответах», Библиография № 213.

² см. ту же лекцию.
  Юлиан Отступник, 332-363, римский кайзер с 361 по 363 года.

1

Но теперь мы не можем сказать, что, благодаря обычным представлениям истории, последующие столетия предстают перед человеком более ясно. С 5-го по 12-ое, 13-ое, 14-ое столетия то, что можно было бы назвать душевной жизнью европейского населения, в соответствии с традиционными историческими отчётами, остается совершенно неясным. Что же, по сути, есть в этих общеизвестных исторических представлениях? И что мы имеем даже тогда, когда рассматриваем стихи лёгких на перо, так называемых, драматургов или поэтов, вроде господина фон Вильденбруха³, в стихах которого в фальшивых одеяниях представлялись различные семейные истории Людвига Благочестивого, и подобных ему людей, которые затем выдавались за исторические факты?

³ Ернст фон Вильденбрух, 1845-1909. Написал также «Каролинги» и двойную трагедию «Генрих и его род»

2

Тем не менее, крайне важно взглянуть на правду о европейской жизни для тех времён, из которых, ведь, ещё так многое присутствует в настоящее время, и которые, всё же, как раз, относительно душевной жизни европейского населения, необходимо понять, если есть желание вообще что-либо понять в связи с глубокими культурными течениями также и более позднего периода. И здесь за отправную точку я хотел бы взять то, что для многих из вас будет немного далеким, но что сегодня также может быть правильно рассмотрено только в свете духовной науки, и потому вполне уместно.

3

Вы знаете, что сегодня есть нечто такое, что называется теологией. Эта теология, так как её рассматривают сегодня, - по сути, все сегодняшние теологии европейского мира, - по своей структуре, по своему внутреннему существу, возникла, собственно, в 4-ом, 5-ом столетии после Христа, прошла через остающиеся довольно тёмными столетия вплоть до 12-го и 13-го веков, где затем нашла определённое завершение в схоластике. Если теперь рассмотреть эту теологию, которая, согласно своему собственному существу, сформировалась, по сути, только во время после Августина⁴, - поскольку Августина с помощью этой теологии ещё можно как-то понять, в то время как всё предыдущее, что, например, было передано о Мистерии Голгофы, с помощью этой теологии понять уже нельзя, - то есть, если таким образом рассмотреть эту теологию, которая возникает, как раз, в эти самые тёмные времена средневековья (тёмные для нашего познания, для нашего внешнего познания), то надо уяснить себе, что эта теология является совершенно другой, нежели, скажем, теология, или то, что можно было бы ею назвать, которая была до этого. Ведь, эта предыдущая теология является, так сказать, только неким наследством, переданным тем временам, в которые затем зародилась та теология, которую я сейчас охарактеризовал. И вы можете получить некоторое представление о том, как раньше выглядело то, что превратилось в теологию, прочитав короткое эссе⁵, которое вы найдете в выпуске «Гётеанума» за эту неделю о Дионисии Ареопагите, продолжение которого можно будет найти в последующих выпусках. Там вы найдете совершенно иной вид нахождения себя в мире в первые христианские века, нежели позднее, скажем, в 9-ом и 10-ом веках и в последующие века.

⁴ Аврелий Августин, 354–430 гг., Значительнейший отец церкви в Европе. См. Также Р. Штайнер, «Христианство как мистический факт и Мистерии древности. (1902), GA 8.

⁵ Доктор Гюнтер Ваксмут «Дионисий Ареопагит и учение о иерархиях» в «Гётеанум» №50 от 23 июля и № 51/52от 30 июля 1922 года.

4

Если бы мы хотели схематично охарактеризовать различие этой теологии, - назовем её древней теологией, - в том виде, в каком она выражается в более позднем продукте, скажем, даже у Дионисия Ареопагита⁶, и позднейшей новой теологией, то пришлось бы сказать: древняя теология рассматривала всё, что связано с духовным миром, всё, что там происходит, как бы изнутри, как бы непосредственно, напрямую. Если мы хотим понять, как мыслила эта древняя теология, каков был способ её внутренне-душевного видения, то этого мы можем достичь, собственно, опять-таки, только методами сегодняшней антропософской духовной науки. Тогда можно прийти к следующему. Вчера я уже характеризовал подобные вещи⁷ с другой точки зрения.       

⁶ В его трудах «О божественных именах», «О мистической теологии», «О небесной иерархии», «О церковной иерархии».

⁷ В лекции от 22 июля 1922 года в «Человеческих вопросах и мировых ответах», Библиография № 213.

5

Поднимаясь к имагинативному познанию, мы всё больше и больше замечаем, что во всём этом процессе подъёма к имагинативному познанию мы оказываемся внутри духовных процессов. Это нахождение всей душевной жизни внутри процесса подъёма к имагинативному познанию может представляться так, будто мы приходим в соприкосновение с существами, которые живут не на физическом плане. Восприятие посредством органов чувств прекращается, и мы чувствуем, что всё, что является чувственным восприятием, как бы, исчезает. Но весь этот процесс представляется так, будто при этом помогают существа более высоких миров, и мы понимаем, что это те же самые существа, которые в древней теологии воспринимались как Ангелы, Архангелы и Архаи. Таким образом, я мог бы сказать|, что эти существа помогают подняться к имагинативному познанию. Тогда чувственный мир распадается, как распадаются облака, и мы заглядываем за чувственный мир. И за этим чувственным миром осуществляется тогда то, что можно назвать инспирацией; за этим чувственным миром открывается тогда Вторая Иерархия, иерархия Духов Формы (Exusiai), Духов Движения (Dynamis), Духов Мудрости (Kyriotetes). Эти организующие, творческие существа представляются инспирированному познанию души. И когда происходит последующий подъём к интуиции, приходит Первая Иерархия, Престолы (Троны), Херувимы, Серафимы. Это возможности прийти теперь посредством прямого духовного обучения к тому, что, собственно, в древних теологиях понималось под такими обозначениями, как Первая, Вторая, Третья Иерархии.

6

Теперь, как раз, если взглянуть на эту почти истреблённую теологию первых столетий после Христа, можно заметить, что в ней, в определённом отношении, есть ещё нечто из того, что человек, обращая свои чувства на обычный чувственный внешний мир, хотя и видит и должен в это верить, но не узнаёт. В этой древней теологии имеется совершенно определённое сознание: сознание того, что вначале надо что-то пережить в духовном мире, а только затем, с этим пережитым в духовном мире, составлять себе понятия, с которыми можно подходить к чувственному миру, и этот чувственный мир, как бы, освещать этими приобретёнными в духовном мире идеями. Только тогда из этого чувственного мира что-то выйдет.

7

Это в определённом смысле соответствует также тому, что осуществлялось в более древнем, сновидчески-атавистическом ясновидении. Там, ведь, люди тоже, пусть и в сновидческих представлениях, вначале смотрели в духовный мир, а затем то, что они там переживали, применяли к чувственному видению. Эти люди, если бы они обладали только чувственным видением, ощущали себя так, будто находятся в тёмной комнате без света. Но когда они имели своё духовное видение, имели результат чистого взгляда в духовный мир, и применяли его к чувственному миру, если они вначале увидели нечто, скажем, из области творческих сил животного мира и затем применили это видение к внешним животным, тогда они чувствовали себя, будто вошли в тёмную комнату с лампой. Они чувствовали себя выступающими с духовным видением перед чувственным миром, и освещающим его. И только, благодаря этому, они его узнавали. Таким было сознание этой древней теологии. Поэтому вся христология первых христианских столетий, собственно, всегда смотрела изнутри. По сути, процесс снисхождения Христа в земной мир, рассматривался не внешне, а изнутри, с духовной стороны. Вначале Христа искали в духовных мирах, а затем следовали в видении за тем, как он спустился в физически-чувственный мир. Таким было сознание древней теологии.

8