В контексте моих публикаций моя «Философия свободы» является познавательно-теоретической основой для представленной мной антропософски ориентированной духовной науки. Я изложил это в отдельной главе моей книги «Загадки философии» ⁵⁶. В этой главе я показал, как от моего сочинения «Истина и наука» и моей книги «Философия свободы» ведёт, с моей точки зрения, прямой путь к «антропософии». Однако Макс Дессуар создаёт себе возможность, не пользуясь моей двухтомной книгой «Загадки философии», рассказать своему читателю всякую легко искажающую понимание всячину о «длинном ряде» моих трёх маленьких сочинений «Духовное водительство...», «Кровь есть совершенно особый сок» и «Реинкарнация и карма». В первом маленьком сочинении я осуществляю попытку обнаружить действующие в духовном ходе развития человечества конкретные духовные силы существ. Согласно моим представлениям я прояснил читателю, что я хорошо осознаю, как легко может быть ложно понято именно содержание этого сочинения. В предисловии я недвусмысленно говорю, что кто-то, получивший в руки это сочинение, не зная его предпосылок, мог бы его «рассматривать как курьёзный результат одной лишь фантастики». Разумеется, в этом предисловии в качестве предпосылок я обозначаю только содержащееся в моих обоих сочинениях «Теософия» и «Очерк тайноведения».

⁵⁶  См. заключительную главу второго тома моих «Загадок философии».

24

Это произошло в 1911 году. В 1914 году была опубликована моя книга «Загадки философии» как второе издание моих, появившихся в 1900 и 1901 гг. «Созерцаний мира и жизни в девятнадцатом столетии». В этих «Загадках философии» я также изложил, как возникло учение об атомах, как исследователи, подобные Галилею, присоединяются к духовному ходу развития человечества — судя по моим представлениям, — не ссылаясь в этом изложении на что-либо другое, кроме того, что при ссылке на возникновение учения об атомах или на точку зрения Галилея в истории науки «очевидно... для каждого взора» ⁵⁷. Хотя моё изложение исполнено в моей манере, однако же я при этом изложении не ссылаюсь ни на что иное, кроме того, что принято для обычного изложения абриса истории философии. В моём сочинении «Духовное водительство...» сделана попытка изложить то, что я сам старался изложить в другой книге так, как это лежит «перед каждым взором» в качестве результата конкретных духовных сил бытия, которые действуют в ходе человеческого развития. Будучи вырванной из контекста, в котором выступает это изложение в моём сочинении «Духовное водительство...», соответствующая мысль — по моему мнению — может передаваться только следующим образом: В духовной истории человечества, кроме сил, которые в обычных исторических методах вытекают как «очевидное... для каждого взора», действуют ещё другие, доступные только духовно-научному исследованию (сверхчувственные) силы бытия. И эти силы бытия действуют по определённым познаваемым законам. В том виде, в каком силы познания действуют в тот период развития человечества, который я называю египетско-халдейским (начиная с IV по I столетие до Р.Х.), познаваемыми являются такие силы бытия, которые в ту эпоху, когда возникает учение об атомах, выступают вновь, но в другой форме деятельности. В возникновении и дальнейшем развитии атомизма я вижу действенными такие духовные силы бытия, которые были действенными уже в другом роде в способе мышления египетско-халдейской эпохи ⁵⁸. Кто даже совсем бегло останавливается на моих высказываниях, может обнаружить, что осуществление духовных сил бытия в ходе развития человечества я посредством своей антропософской точки зрения не понуждаю к тому, чтобы чисто историческое наблюдение покрыть уманом через всякие антропоморфизмы или аналогии или представить в сумеречном ложной мистики. Макс Дессуар, ссылаясь на принимаемое здесь в соображение, находит возможным представить своим читателям высказывание: «Нет — здесь самый терпеливый референт не долго может сохранять свой покой. Каждому взору очевидно, как возникло учение об атомах и со времени древности последовательно развилось, и тогда приходит некто и призывает на помощь таинственного великого неизвестного»! ⁵⁹. Кто читает мои «Загадки философии», тот видит, что лежащее перед каждым взором я тоже излагаю в том смысле, как это именно лежит перед взором, и что я указываю на это доступное духовному созерцанию для тех людей, которые могут понимать, что лежащее перед всяким взором скрывает не лежащее перед взором. И моё указание является указанием не на некоего «таинственного неизвестного», а именно на нечто, что познаётся через антропософскую точку зрения ⁶⁰.

⁵⁷  См. моё изложение учения об атомах в его развитии, например «Загадки философии», том I [GA 18, 1968, с. 61 и след.]; моё мнение о Галилее, например в том же томе, с. 104 и след. О Галилее я, однако, уже говорил в своих введениях и примечаниях к «Естественно-научным сочинениям Гёте» [О Галилее см.: «Естественно-научные сочинения Гёте», GA 1, 1973, с. 119. (Прим. нем. ред.)].

⁵⁸  См. моё сочинение «Духовное водительство...» [GA 15, 1963, с. 64 и след].

⁵⁹  См. с. 259 книги Дессуара.

⁶⁰  Да простят мне некое заимствованное из математики сравнение для Дессуаровой «Критики». Положим, что некто говорит в пределах теории логарифмов: два числа умножаются, когда складывают их логарифмы и в сумме этих последних ищут основное число, как произведение. Если бы кто-то пришёл и сказал: нет— каждый, однако, знает, как умножаются числа, а здесь говорят о сложении! И в таком роде происходит критика Макса Дессуара относительно упомянутого выше момента.

25

То, что Макс Дессуар сказанное мной о Сократе в приведённом выше примере поворачивает так, как если бы я говорил сам о себе, я изобличил как недопустимое. Но что примечание, которое Макс Дессуар делает на странице 34 своей книги, не может быть отнесено ни к кому иному, кроме как к нему самому, следует, пожалуй, из контекста. Чтобы понять это примечание, надо взглянуть на то, что Макс Дессуар в момент осознания различает две области: центральное поле и краевую зону. Содержимое сознания непрерывно перемещается, так он заявляет, из одной из этих областей в другую. Это содержимое получает особую видимость только тогда, когда оно вступает в краевую зону. Оно лишается остроты, имеет меньше свойств, чем обычно, становится неопределённым. Краевая зона ведёт вспомогательное бытие. Однако есть два пути, на которых она достигает более автономной деятельности. Первый из этих путей для того, что можно здесь привести, не принимается во внимание. О втором Дессуар высказывается следующим образом: «Второй путь обособления протекает так, что краевая зона остаётся существовать как соосознание (Mitbewusstsein) наряду с главным сознанием (Hauptbewusstsein), но поднимается к большей определённости и связи своего содержания и благодаря этому вступает в совершенно новое отношение с одновременной полностью сознающей душевной деятельностью. Чтобы снова использовать легко понятный образ: из центра окружности некий комплекс скользит к периферии, но там не погружается в расплывчатое, но отчасти сохраняет свою определённость и свою связь» ⁶¹. В связи с этим высказыванием Дессуар затем говорит: «Один пример: при высказывании довольно привычных течений мысли мне в тот регион приходят случайные понятия и слова, и внимание занимается другими вещами. Несмотря на это, я продолжаю говорить до некоторой степени без участия сознания. При этом имело место то, что меня удивила внезапно наступившая тишина в зале и только мне должно было стать ясным, что она была следствием моей собственной потери дара речи! Следовательно, привычные соединения представлений и суждения тоже могут осуществляться, особенно такие, которые двигаются в необразном; взаимосвязанные с ними движения речи точно так же протекают без труда натренированными путями». Разумеется, если бы я взял это место в его полном значении, я охотнее всё же считал бы, что оно указывает не на собственный опыт Дессуара, но что он говорит о чём-то, что он заметил в другом рассеянном ораторе, и что он «меня» и «я» использует только в том смысле, как это происходит, когда стилистически выражаются так, как будто ставят себя на место другого. Контекст, в котором стоят эти предложения, разумеется, затрудняет это объяснение, оно возможно, если только допускаешь, что у Дессуара при этом стилистически вкрадывается нечто, что случается в наше торопящееся время со многими писателями. Однако, как бы то ни было, по существу дело обстоит так, что душевное настроение, в котором «подсознательное» играет такую роль, как в охарактеризованном Дессуаром случае с неким докладчиком, прежде всего относится к тому, что необходимо душевно преодолеть, если хочешь проникнуть в понимание антропософского познания. Полная противоположность: совершенное проникновение понятий сознанием является необходимым, если эти понятия должны иметь связь с реальным духовным миром. В области антропософии невозможен оратор, который продолжает говорить, когда «внимание» занимается «другими вещами». Ибо кто хочет понимать антропософию, должен приучить себя к тому, чтобы не отделять направление своего внимания от направления одного вызванного им течения представления. Он не будет говорить дальше о вещах, от которых отвлекается его внимание, так как он далее не мыслит о таких вещах.

⁶¹ См. с. 32 и далее книги Дессуара.

26

Когда я смотрю теперь, как Макс Дессуар сообщает своим читателям о моём маленьком сочинении «Кровь есть совершенно особый сок», то мне, конечно, приходит мысль, что он не только продолжает говорить, когда его внимание обращается к «другим вещам», но что он даже продолжает писать в таком случае. В этом сообщении находишь следующее. Цитируется моё предложение: «Кровь принимает запечатлённый благодаря мозгу образ внешнего мира»⁶², и к этому Дессуар делает замечание: «Такое чудовищное пренебрежение ко всем фактам соединяется со столь же недоказуемым, сколь и непонятным утверждением, что доисторический человек вспоминал в , также переживания своих предков» ⁶³. Однако эти предложения, приводимые Дессуаром, следует прочесть ещё раз в том контексте, в котором они находятся в моём сочинении, и взять к этому моё примечание на с. 24 того же сочинения: «Я вынужден выражаться иносказательно, когда я хочу изобразить принимаемые здесь во внимание сложные процессы», тогда, возможно, всё-таки увидишь, что это означает, когда кто-то сообщает в Дессуаровом духе. Всё-таки следует только представить себе, что это означало бы, если бы я написал по поводу книги Макса Дессуара «О загробной жизни души» и рассказал своим читателям: здесь приходит некто, который утверждает, что кровь, которая течёт «в наших кровеносных сосудах», есть «кровь многих тысячелетий». И это является точно таким же недоказуемым и непонятным утверждением, как и равноценное другое: «Однако не подлежит сомнению, что за поверхностью сознания есть тёмное, обильно наполненное пространство, через изменение которого изменяется и кривизна поверхности». Оба предложения находятся в книге Дессуара, последнее на странице 1, первое предложение, о «крови тысячелетий» — на странице 12. Оба предложения являются, конечно, вполне справедливыми, потому что Дессуар высказывается «иносказательно». Там же, где я вынужден делать то же самое, и это ясно отмечено, Дессуар создаёт себе для возражения критическое оружие из деревянного железа. Дессуар говорит о том, что моё указание на духовно реальное «в целом характеризуется как материалистическое огрубение душевных процессов и персонифицирующее обмельчание духовных ценностей» ⁶⁴. Это утверждение в отношении высказываний в моих сочинениях точно так же исполнено смысла, как если бы я сказал следующее: некий мыслитель, который способен сказать: «Можно — конечно, при очень несовершенном сравнении — момент сознания назвать некой окружностью, периферия которой является чёрной, центр которой белый и лежащие между ними части являются ступенчато серыми», обладает воззрением, которое характеризуется «в целом... как материалистическое огрубение душевных процессов». И этим мыслителем, который создаёт такой гротеск, сравнивает момент сознания с некой окружностью и говорит о белом, сером и чёрном, является Макс Дессуар ⁶⁵. Мне, конечно, не может прийти на ум так необдуманно говорить подобное, ибо я знаю, что Макс Дессуар делает более грубыми душевные процессы не в материалистическом роде. Но то, что он совершает в отношении меня, происходит именно из охарактеризованного рода.

⁶² См. моё сочинение «Кровь есть совершенно особый сок» [1975, с.24].

⁶³ См. с. 261 книги Дессуара.

⁶⁴  См. с. 260 книги Дессуара.

⁶⁵  См. с. 32 книги Дессуара.

27