Другая сторона заключается в том, что в те древ­ние времена существовала интенсивная внутренняя способность человека воспринимать то, что из Земли омывало человека - в определённой степени как флю­ид из Земли. Итак, я бы сказал, флюиды Земли, свой­ства Земли возвещают о себе как противоположность звёздного неба через внутреннюю возможность вос­приятия, через определённую внутреннюю способ­ность. В древние эпохи человек обладал тонкой вос­приимчивостью ко всему тому, что составляло осо­бенности климата его страны, что являлось особенно­стями почвы. Жил ли человек на известковой почве, жил ли он на гранитной почве - это означало для него иметь другое восходящее течение того, что было в Земле. Но ощущаемое им в виде такого восходящего течения не представлялось ему чем-то смутным, вроде притуплённого, приглушённого переживания, но оно восходило в нём как цвета, облака, которые он ощу­щал всем своим нутром. И точно так же, как он ощу­щал глубь Земли, он ощущал и человеческие души у своих ближних, и животную жизнь. Это ощущение было оживлённым и интенсивным. Так же, как оно было родом внешней познавательной способности, благодаря которой человек всматривался в звёздное небо, благодаря которой атавистическим, инстинктив­ным ясновидением он обозревал минералы и растения в их духовности, так внутренним инстинктивным со­зерцанием он воспринимал то, что духовно жило в глубинах Земли. Уж не просто говорил он об извест­ковой почве, но определённые элементарные существа восходили к нему - одного рода из известковой почвы и другого рода из гранитной или гнейсовой почвы.

6

Он ощущал также то, что жило в других людях в виде аурического, но в определённой степени надето­го на них Землёй, и особенно он ощущал животных в их ауре в качестве земных существ. Для него то, что жило в Земле как грунт и почва, как внутреннее зем­ное тепло, некоторым образом продолжалось в целом животном мире. Когда древний человек смотрел на бабочку, порхающую над растениями, он видел, как она тащит за собой то, что выделяется из Земли. По­добным аурическому облаку воспринимал он то, что как животное пробегало по Земле. Постепенно всё это отступило, и для человеческого восприятия, которое переместилось вовне, остался прозаический мир, так что человек начал теперь видеть окружающий его мир так же, как сегодня мы видим красочный окружающий мир без восприятия духовного. А то, что человек ви­дел благодаря внутреннему восприятию, превратилось в наше современное естествознание; то же, что он ду­ховно видел благодаря внешнему восприятию, пре­вратилось в нашу современную математику и ме­ханику.

7

Так с одной стороны, из того, что привело к внут­реннему созерцанию бедных пастухов в поле, мы раз­вили современное созерцание природы, а из того, что привело магов с Востока к восприятию звезды, воз­вестившей о Христе, мы развили нашу сухую матема­тику и механику. Как раз в это время у отдельных лю­дей было ещё так много сохранено для внешнего и для внутреннего восприятия, что мистерия Рождения Ии­суса могла возвещаться таким способом в обоих на­правлениях.

8

Но что же, собственно, лежало в основе этого вос­приятия? Так вот, в то время, которое мы проживаем между смертью и новым рождением, то есть которое мы проходим до вступления в земное бытие через ро­ждение, в это время мы в действительности пережива­ем мировое пространство. Там к пространству, охва­тываемому нашей кожей, наша индивидуальность была привязана не так, как здесь, - то бытие было распростёрто по мировому пространству. И та древняя способность магического созерцания, стало быть ещё проявлявшаяся у мудрецов с Востока, у магов с Вос­тока, в действительности была способностью, которая особенно сильно проникала в человека из времени между смертью и рождением, то есть была некой спо­собностью из бытия до рождения. Пережитое душой до рождения внутри звёздного мира пробуждалось в особую способность у того, кто стал учеником мага. Развивая эту особую способность, ученики магов мог­ли в определённой мере сказать: Прежде чем сойти сюда, в этот земной мир, ведь я пережил нечто совер­шенно определённое с Меркурием, с Солнцем, с Лу­ной, с Сатурном и с Юпитером. И то, что это космиче­ское воспоминание определённым образом всплывало, приводило к тому, что они во всём внешнем мире то­же видели духовное, что судьбу человека на Земле они видели из того, что было видно внутри звёздного мира благодаря воспоминанию о доземном бытии.

9

Однако, те способности, с помощью которых вос­принимали земные глубины, тайны человеческих душ и сущность животного, были молодыми, зародыше­выми способностями, которые развивались в человеке только в зачатке и которые выступают только после смерти, то есть это посмертные способности, которые могут стать творящими только после смерти. Хотя эти способности и являются для человека особенно сози­дающими только после смерти, всё же в земной жизни они в качестве сильных зародышевых способностей совсем особенно проявляются у ребёнка в первый пе­риод земной жизни. Силы роста, которыми особенно обладает подрастающий ребёнок, силы, которые ведь пробиваются и восходят из духовного, они потом в более поздние годы у человека отступают, уходят. И это именно те силы, которые были до рождения, уже тогда наполняя нас. Но зато после смерти эти детские способности выступают снова. Только у особо ода­рённых людей они сохраняются до более позднего возраста. Ибо - я здесь однажды уже упоминал об этом - тем количеством гениальных способностей, какое мы имеем в поздние годы, мы обязаны тому об­стоятельству, что мы остались детьми более, чем те, кто этих способностей имеет меньше или не имеет их вовсе. Сохранение детских способностей в более позднем возрасте наделяет нас особыми творческими возможностями и тому подобным. Чем больше мы можем сохранять детские способности, несмотря на то, что становимся зрелыми, тем более созидающими, творящими людьми мы являемся. Кроме того, эти творческие силы затем особо выступают снова после смерти.

10

В частности, отдельным народам дохристианского периода была дана возможность оплодотворять по­смертные способности теми способностями, которые остались из дорождённого времени. Вследствие того, что эти народы в меньшей степени развили проявив­шиеся как раз у магов Востока познания (именно тем, что они больше отодвинули эти познания и позволили больше выдвинуться посмертным способностям, и те и другие так проникли друг в друга, что дорождённые способности оплодотворили и оживили посмертные способности) у иных людей образовался потом дар пророчества, дар из посмертных способностей проро­чески предсказывать будущее. Те, кого мы называем иудейскими пророками, - это люди, у которых осо­бенно развились посмертные способности, но они ос­тавались не только инстинктивными, как у бедных пастухов при провозвестии в поле, но они были про­низаны теми другими способностями, которые у таких людей, как маги с Востока, были развиты более силь­но и которые, конечно, привели их к совсем особым познаниям, относящимся к тайнам звёздного неба и его процессов.

11

И теперь вам станет понятным, как должны были совпасть провозвестие пастухов в поле и познание ма­гов с Востока. Ведь познание магов с Востока в своей сфере было таким, что в особенности они могли со­зерцать глубокие тайны звёздного неба. Тут из тех миров, в которых человек находится между смертью и новым рождением и из которых родились в них спо­собности, позволившие им проникнуть к звёздному небу, они смогли прийти к тому, что у них с ростом этого познания возникло воззрение: тут, из этих ми­ров, пока не принадлежащих нашей жизни между ро­ждением и смертью, но принадлежащих нашей жизни между смертью и новым рождением, идёт к Земле Существо, Христос. Из звёздного познания узнали ма­ги о приближении Христа.

12