Теперь нужно будет спросить: как достичь этого идеала, самого высокого в этой пронизанной волей мыслительной жизни? - Да, если бы мыслительная жизнь была чем-то таким, что представляло собой материальные процессы, тогда, собственно, никогда не могло  бы произойти то, что воля полностью, как бы, входила в сферу мысли, и волевое занимало бы в сфере мысли всё больше и больше места. Представьте себе, что это были бы материальные процессы, - воля могла бы излучаться в эти материальные процессы, в лучшем случае, организационным образом. Воля может быть действенной только в том случае, если мысленная жизнь, как таковая, не имеет внешней физической реальности, если мысленная жизнь является чем-то таким, что лишено внешней физической реальности. Так что же это должно быть?          

10

Ну, вы можете уяснить себе, что это должно быть, исходя из следующей картины. Если у вас здесь есть зеркало, а здесь - какой-то предмет, который отражается в этом зеркале, то вы можете заглянуть за зеркало и там ничего не обнаружите. То есть, у вас есть здесь только отражение, образ. Таким образным бытием обладают наши мысли. Благодаря чему, они имеют такое образное бытие? Ну, вам достаточно вспомнить то, что я говорил вам о жизни мыслей. Как таковая, она, ведь, собственно, в настоящий момент не является реальностью. Жизнь мыслей излучается из бытия до нашего рождения, или, скажем, из бытия до зачатия. Жизнь мыслей имеет имеет свою реальность между смертью и новым рождением. И так же, как здесь перед зеркалом находится предмет, и в зеркале являются только отражённые образы этого предмета, так и то, что развивается в виде жизни мыслей, по сути, совершенно реально живёт между смертью и новым рождением, и лишь излучается в эту жизнь, которую мы имеем с нашим рождением. Как мыслящие существа мы имеем в себе только реальность отражённых образов. Поэтому другая реальность, которая, как вы знаете, излучается, как раз, из нашего обмена веществ, может пронизывать реальность просто отражённых образов. То, что жизнь мыслей имеет бытие отражённых образов, яснее всего видно, - если вообще есть стремление развить непредвзятое мышление, что в этом отношении является большой редкостью, - если взглянуть на самую чистую мыслительную жизнь, на математическое. Эта математическая мыслительная жизнь полностью истекает из нашего внутреннего. Но она имеет лишь отражённое бытие. Но через математику вы можете определять все внешние предметы; но сами математические мысли являются, как уже было сказано, лишь мыслями, и они обладают лишь отражённым бытием. Они являются чем-то таким, что нельзя получить из какой-либо внешней реальности.

11

Абстракционисты, вроде Канта, используют также абстрактное слово. Они говорят: математические представления являются a priori. - A priori, значит: то, что предшествует всему остальному. Но почему математические представления a priori? Потому что они излучаются из бытия до рождения, или до зачатия; это делает их априорность. И то, что они являются нашему сознанию как реальные, обусловлено тем, что они пронизаны волей. Эта пронизанность волей делает их реальными. Обдумайте, насколько абстрактным стало современное мышление в связи с использованием абстрактных слов для того, реальность чего, как раз, не просматривается. То, что математику мы приносим с собой из нашего бытия до рождения, Кант как-то ощущал, и потому назвал эти математические суждения a priori. Но этим a priori ничего не сказано, поскольку оно не указывает ни на какую реальность, оно указывает на нечто просто формальное.

12

Древние традиции говорят здесь о том, что является жизнью мыслей, что в своём образном бытии предназначено быть пронизанным волей, чтобы стать реальностью, -  древние традиции говорят здесь об иллюзии (см. рис. 2).     

                                                                     Рис. 2

13

Посмотрим на другой полюс человеческого существа, где мысли излучаются соответственно волевому, где дела совершаются с любовью: тут наше сознание, как бы, отскакивает от реальности. Вы не можете заглянуть в то царство тьмы, - царство тьмы для сознания, - где разворачивается воля, даже просто поднимая руку, или поворачивая голову, если вы не обращаетесь к сверхчувственным представлениям. Вы двигаете рукой; но то сложное, что здесь происходит, остается для обычного сознания таким же бессознательным, как и вещи глубокого сна, в котором нет сновидений. Мы смотрим на свою руку, видим, как рука может что-то взять. Всё это потому, что мы пронизываем эти вещи представлениями, мыслями. Но сами мысли, которые есть в нашем сознании, и здесь остаются иллюзорными. Но реальное - это то, в чём мы живём, и что не излучается в обычное сознание. Древние традиции говорили здесь о силе (Gewalt), потому что то, в чём мы живем как в реальности, хотя и пронизано мыслью, но эта мысль в жизни между рождением и смертью определённым образом отскакивает от реальности (см. рис. 2).

14

Между этими двумя лежит уравновешивающее, лежит то, что соединяет волю, как бы, излучающуюся в сторону головы, и мысли, которые в нашей деятельности сердце, так сказать, наполняет любовью: чувственная жизнь, которая может направляться как на волевое, так и на мысленное. В обычном сознании мы живем в неком элементе, благодаря которому, мы, с одной стороны, улавливаем то, что находит своё выражение в нашем стремящемся к свободе, пронизанном волей мышлении, а с другой стороны, стараемся как можно больше наполнять мыслями то, что переходит в наши действия. И то, что образует соединительный мост между ними, с древних времен называлось мудростью (Weisheit) (см. рис. 2).

15