Соответственно необходимо считаться и со всем тем, что стремится воспрепятствовать этому новому переживанию Христа.

16

Указывая на непосредственное посягательство со стороны таких сил на нашу духовную науку, мы также могли убедиться, что наши оппозиционеры борются с приходом духовной науки, исходя из свойственной им глубокой внутренней недобросовестности.

17

В этой области ныне можно повстречать нечто, требующее совершенно непредвзятого подхода. Ведь каждый день духовной науке стремятся нанести, если можно так выразиться, смертельный удар. Последняя такая попытка исходила со стороны профессора теологии Карла Гётца^* и его коллеги, тоже доктора теологии — некоего Хайнцельманна. И дело не в том, что названый доктор теологии Карл Гётц покусился на духовную науку (судя по газетному отчету, он именует ее «так называемой духовной наукой»), — к таким вещам в наше время именно здесь, в Дорнахе, постепенно просто привыкаешь. Но можно все предпринятое этим доктором теологии Гётцем рассмотреть и с другой точки зрения, учитывающей, насколько невежественна официальная ученость, которая в наше время заправляет просвещением молодежи. Абстрагируясь оттого факта, что здесь имеет место посягательство на духовную науку, можно направить свой взгляд на следующее (я выделяю отдельные характерные черты, которые проявились как раз в этом посягательстве, хотя могу основываться только на газетном отчете). Итак, человек, призванный профессионально высказываться на христологические темы и наставлять юношество, преподавая ему христологию, — ибо это служит источником его пропитания, — подверг нападкам познавательные методы нашей духовной науки. В частности, он утверждает, будто связанное с имагинацией и интуицией базируется на том, что благодаря особым упражнениям искусственно тормозятся и вытесняются обычные представления, а с помощью сэкономленной в этом процессе нервной энергии вызываются к жизни те образные представления, которые в антропософии называются имагинацией и интуицией.

^* Карл Гётц и Герхард Хайпцелъманн — профессора теологии в Базеле.

18

Как видите, аргументация этого профессора такова: искусственно заторможенная и вытесненная активность представлений и сэкономленная при этом нервная энергия! Совершенно не принимая во внимание того факта, что сэкономленная нервная энергия — всего лишь весьма шаткая гипотеза (так как с научной точки зрения трудно представить такую «сэкономленную нервную энергию»), профессор продолжает уверенно говорить об этой «искусственно заторможенной и вытесненной активности представлений». А можно ли утверждать, что, занимаясь познавательными методами, ведущими к имагинации, наш профессор не забыл того, что зовется «научной совестью» (в данном случае это понятие надо заключить в кавычки)? Иначе как бы он тогда смог рассуждать об «искусственно заторможенной и вытесненной активности представлений»? На этот вопрос легко ответить, если углубиться в антропософскую литературу. Ведь те представления, которые профессор сам признает «нормальными», не подлежат вытеснению. И если бы он хоть немного потрудился, чтобы узнать, практиковалось ли «вытеснение представлений», когда мы здесь проводили наш курс для Высшей школы, ему не пришлось бы говорить о том, что у нас подавлялась активность представлений. Напротив, наличествовала богатая, отнюдь не подавленная жизнь представлений, притом относящаяся ко многим научным дисциплинам, и в этом мог легко убедиться каждый, кто хотел в этом убедиться. Так что ни о какой «подавленной активности представлений» и речи быть не может. И если бы научная совесть продиктовала профессору желание ознакомиться с тем, что мы рассматриваем как путь в духовные миры, то он бы увидел: там ничего искусственно не тормозится, наоборот, на этом пути все становится свободным. Поэтому совершенно очевидно, что наш бравый профессор ни словечка не понял из того, что написано в моей книге «Как достигнуть познания высших миров?». И о познавательных методах духовной науки он знает не более того, что способна усвоить какая-нибудь престарелая дама, планирующая заняться медитацией. Все прочее остается за пределами его понимания. Вот как в наше время проявляется «научная совесть» у представителя официальной науки.

19

А когда он далее говорит о том, что благодаря накоплению этих подавленных представлений (при этом рекомендуется вообразить, что представления накапливаются, как застойные воды) возникают живые имагинации, не уступающие чувственным восприятиям, то хотелось бы указать на многочисленные места в моих книгах, где подчеркивается, что имагинации не имеют никакого сходства с чувственными представлениями и с чувственными восприятиями. На это указывается со всей серьезностью. Так что же движет «научной совестью» профессора? Ложь, источником которой подчас служит бессилие, неспособность вникнуть в разбираемый предмет. Но такая ложь особенно часто используется в теологических, философских, исторических, юридических и других отраслях образования, причем распространяется она со страшной скоростью. И современное человечество должно считаться с этим фактом, так как именно здесь скрыты причины погружения нашей культуры в хаос, а не только в той пустопорожней болтовне, которую продуцируют Вудро Вильсон и его соратники, прославившиеся своими совершенно выхолощенными словоизвержениями.

20