Затем следует еще одно примечательное место (как сказано, я могу опираться только на газетный отчет). Профессор утверждает примерно следующее: поскольку эти ожившие имагинации, возникающие в результате складирования накопленных представлений, всплывают совершенно непроизвольно, их описывают как свободные от телесности переживания. И опять со своей «научной совестью» профессор просто не обратил внимания на то, что как раз при духовнонаучном познании не происходит ничего непроизвольного, наоборот, усиливаются вполне контролируемые, то есть произвольные, представления. Возможно, наш профессор позаимствовал свои суждения из описания спиритических и медиумических сеансов, но в таком случае ему и следует заниматься слабоумным, инфантильным спиритизмом и медиумизмом, а не тем, что ему не понятно и чего он и не хочет понимать. Тут уместно посоветовать ему только одно: руки прочь!

21

И далее: по мнению профессора, то, что позднее принимает форму имагинации, может возникнуть только в результате расщепления человеческого сознания. Это уже просто бессовестное, лживое извращение всего того, что представлено в моих книгах как познавательный метод духовной науки! Тем самым подготавливается почва для последующего заявления о том, что именно духовная наука не сопоставима с христианством в силу того, что она не обладает культурной ценностью. И вот еще одно совершенно «прелестное» высказывание: духовная наука не обладает культурной ценностью по той причине, что телепатия никогда не заменит телеграф, чтение мыслей не заменит телефона, а магнетическое лечение никогда не заменит медицины!

22

Напомню, что здесь, в Гётеануме, в ходе курса для Высшей школы говорилось о медицине, но за исключением всего дилетантского, связанного с магнетическим лечением, ибо подход к предмету был совершенно серьезным. И прямо по соседству с нами, как раз по завершении этого курса, профессор теологии выступил с утверждением, что духовная наука якобы стремится заменить медицину магнетическим лечением. Вот какими речами современному теологу удается завоевать успех у нынешней публики! И успех приходит к нему, когда он проповедует свой доморощенный «гётеанизм», прибавляя в заключение, что Христа невозможно обрести с помощью духовной науки — Его можно обрести только через Евангелия. Хотелось бы спросить такого «гётеаниста»: через какие Евангелия? Стоит при этом напомнить: что вы сами с вашей теологией сделали из Евангелий? Вы добились только того, что в конечном счете вся христология выпала из современного культурного развития. А теперь, когда вы изготовили свое сомнительное месиво идей, людям приходится выслушивать от вас, будто христианство не нуждается в том, что исходит из духовной науки, ибо должна царить «евангельская простота». Разве это не самая кардинальная ложь? Разве можно с чистой совестью принимать то, что принесла с собой современная критика Евангелий, и при этом утверждать, будто спасение отныне и на вечные времена может прийти только из одних Евангелий — без участия духовной науки?

23

Что же такое современная теология? Не что иное, как чистейшее отрицание Христа! Самыми убежденными клеветниками и хулителями Христа в наше время являются теологи. Они тормозят любую истинную идею о Христе, эти современные теологи. И надо предвидеть, что новое переживание Христа в XX веке станет возможным лишь после того, как теологи всех конфессий окончательно отвергнут и оболгут Христа, раньше этого времени Он не придет. Он снова явится людям тогда, когда «стоящие на Его стороне» современные книжники и фарисеи сумеют полностью оклеветать Его.

24

Нелегко говорить об этом, так как сразу видишь, сколь мало, современный человек, склонен считаться с такого рода провидением. Враги же между тем не дремлют, они борются в полную силу. А наше противодействие весьма слабо, поистине слабо, и наше восприятие антропософии во многих отношениях какое-то дремотно пассивное. Тяжесть этого сознания давит на душу того, кто прозревает положение вещей. Ты убежден, что говоришь, подчиняясь требованиям времени, а сказанное тобою может послужить только социальному оздоровлению, и при этом нередко чувствуешь, что все сказанное воспринимается людьми как своего рода устная беллетристика, как некая литературщина. Хочется призвать людей к принятию даров духовной науки во всех сферах жизни, а видишь, как ложь манипулирует жизнями людей, хотя, повинуясь какой-то внутренней симпатии, они иногда и прислушиваются к тому, что воспринимается ими как устный газетный фельетон. И людям еще только предстоит постепенное отвыкание ото всего, что ведет к восприятию духовной науки как всякого другого литературного продукта, как приятного развлечения, гарантирующего к тому же продолжение жизни после смерти — этого извечного чаяния человека. А вместо этого должна возникнуть способность к восприятию духовной науки с глубокой, святой серьезностью. Но в наше время существует страшная пропасть между тем, что требуется для восприятия духовной науки, и тем, что происходит на самом деле. Можно вообще отмахнуться ото всего, что проистекает из посягательств на антропософию, осуществляемых каким-нибудь Гётцем или Хайнцельманном, ибо достаточно только всмотреться в их моральный облик, как тотчас придешь к выводу: что - то неладно в механизме человеческой селекции, если он привел к тому, что подобные люди занимают ведущие посты в человеческом сообществе. И пока человечество не задумается всерьез над сложившейся ситуацией, пока не станет считаться с подлинными потребностями людей — оно не продвинется дальше в своем развитии. Все декларации о социальных идеалах и тому подобном окажутся бесполезными, если не принять в расчет этот принципиальный момент современной жизни. Ибо все беды современной эпохи происходят из - за нашей извращенной духовной жизни, которая погрязла во лжи, а люди при этом даже не сознают, насколько глубоко она погрязла. Насколько же отличается то, что мы здесь обсуждали как насущную жизненную необходимость, от того, как на самом деле все это воспринимается! Сказанное нами было задумано не как выпуск своего рода «устной газеты», а предполагало даровать людям источник жизненной силы, и им придется постепенно научиться провидеть его в сказанном.

25

Вот, что мне хотелось сказать вам сегодня — в позитивном и негативном смысле — о том, что содержит в себе уже ставшее затасканным понятие «Дух времени». Дух нашего времени — это прежде всего дух ожидания, дух, в ожидании развивающий понимание великого, нуждой рожденного грядущего переживания Христа в первой половине XX столетия. Но к новому переживанию Христа не придешь, если реально не отбросишь всего того, что является тормозом на этом пути. Если из любезного душе удобства, из склонности к внутреннему комфорту преклонять колени перед традиционной христологией и не сознавать, что такое коленопреклонение является привнесением глубокой недобросовестности в самую злобу дня, то невозможно обрести зрелость для переживания Христа в XX веке. А ведь дальнейшая судьба человечества зависит от того, обретет ли оно такую зрелость. Поэтому человечеству надлежит преодолеть пустопорожнюю теологическую болтовню о Христе и прийти к подлинному пониманию Христа.

26