Да, нелегко уложить в голове, что какое-нибудь событие, произошедшее на физическом плане, может быть описано в четырех противоречащих друг другу вариантах. Но если речь идет о событии, которое следует постигать посредством высших познавательных сил, то все сводится к тому, чтобы подступиться к нему с той или другой стороны, ибо его надо рассматривать с разных сторон. Я уже часто говорил, что здесь уместна аналогия со сновидениями: содержание сна у разных людей может быть одним и тем же, то есть в глубине души может происходить одинаковый процесс, но сами сновидческие образы могут сильно отличаться друг от друга. Поэтому противоречия Евангелий не будут иметь никакого значения для того, кто подходит к Мистерии Голгофы спиритуально. Но как раз на заре Средневековья люди еще не имели такой возможности — они воспринимали всё исключительно под знаком диалектики, и это относилось даже к низшим слоям населения. А для диалектики было неприемлемо четырехкратное внутренне противоречивое свидетельство о Мистерии Голгофы. И когда церковный запрет уже не мог долее удерживаться, тогда — с возникновением протестантизма — и возник тот раздрай в европейской жизни, который затем привел к современной теологии XIX века, начисто сгладившей все противоречия Евангелий. В результате от Евангелий остался только оголенный остов. Но и этот жалкий остаток давал повод небезызвестному Шмиделю^* выискивать такие места, которые не делают чести Евангелиям, выискивать что-нибудь несуразное, причем именно такие места и признавались им подлинными, а все остальное ставилось иод сомнение. Вот так и возникали биографии Иисуса, написанные теологами XIX и начала XX века, которые стремились описывать только человека Иисуса и верили при этом, что все еще остаются в лоне христианства. Удержаться в лоне христианства в интеллектуально-диалектическую эпоху можно было только запретив пастве самостоятельно читать Евангелия. Диалектически-юридическая эпоха могла породить только одно: она в конечном счете полностью дезавуировала Христа как такового.

^* Речь идет о профессоре Отто Шмиделе (род. 1858) и его книге «Основная проблема исследования жизни Иисуса»

12

Современное человечество развивается в атмосфере тотального отсутствия правдивости и даже не догадывается, что живет исключительно под давлением принципа авторитета, причем этот факт постоянно отрицается. Вряд ли найдется более сильное свидетельство этой веры в авторитет, нежели факт признания современной официальной науки в качестве меры всех вещей. Обратите внимание, с каким удовлетворением люди встречают всякое сообщение о том, что нечто «подтверждено наукой». Об этом «подтверждении наукой»   они   знают  только,   что   речь   идет  о  высказывании  какого-нибудь человека, который окончил гимназию, прошел курс обучения в университете и стал приват-доцентом или университетским профессором, иными словами, — авторитетной инстанцией, как это ныне широко распространено. И все, что исходит от таких приват-доцентов и профессоров, якобы и есть незыблемая научная истина. Попробуйте проследить, каким образом в наше время люди устанавливают для себя, что имеют дело с незыблемой, непоколебимой научностью. В конечном счете — и это всего лишь самообман и заблуждение — все покоится не на чем ином, как на принципе авторитета, на безграничной вере в авторитет. И эта вера в авторитет заменила собой прежний способ воздействия на социальные структуры, имевший еще восточное происхождение.

13

Надо оценить, с какой ненавистью определенные круги, всецело утратившие понимание Мистерии Голгофы и заменившие его тем, что традиционно поддерживается только с помощью авторитета, обрушились на идею ознакомления широких масс с Евангелиями; надо оценить то беспокойство и ярость, которые постоянно возрастали и в итоге привели к выработке целой системы— к иезуитизму, — а предметом этой ненависти был гнозис. И даже в наши дни мы постоянно видим, как теологи готовы взорваться от ярости, когда речь заходит о гнозисе! Нам следует смотреть на это явление с точки зрения исторического развития европейской цивилизации. Следует, к примеру, понять принцип эволюции университетов. Как они развивались? Рассматривая историю с XI до XIII—XIV столетий, видишь: университеты — это порождение Церкви. Монастырские школы сделались университетами. И весь процесс обучения неизбежно должен был нести на себе печать Рима, можно было верить только тому, что одобрено Римом. С ходом времени представление о том, что все обязательно должно быть отмечено клеймом Римской церкви, стиралось. Но осталась сама идея о необходимости получать одобрение определенной инстанции буквально на всё. Таким образом, принцип авторитета сохранился даже в среде тех, кто перестал верить в авторитет Римской церкви. И, несмотря на отсутствие личной веры в авторитет Римской церкви, принцип авторитета по - прежнему пронизывает структуру университетской жизни и душевный склад ее участников. Такой душевный склад имеется и в протестантских странах. Католическая церковь борется исключительно за свой авторитет, отвергая все духовное и клеймя все, что выходит за пределы ее диалектически-юридического образа мысли, клеймя все, что действует вопреки социальному принципу авторитета. Надо только оценить, насколько глубоко коренится в прошлом душевный склад людей, живущих в эпоху современной цивилизации. А в результате у большинства из них потеряна собственная позиция по отношению к истине, и это в конечном счете привело к тому великому потрясению основ, к тому устрашающему хаосу, внутри которого мы теперь живем.

14