И в наши дни волеустремления среднеевропейской цивилизации по - прежнему окрашены тем извечным трагизмом, которым отмечена и вся немецкая (она же среднеевропейская) история, история развития между Западом и Востоком. И до наших дней повсеместно дело обстоит все еще так, что можно вместе с Германом Гриммом сказать: наблюдается стремление противостоять там, где следует уступать, и уступать гам, где следует противостоять.

32

Это относится к неустойчивости среднеевропейского сознания, которое лавирует между хозяйством и возрождающейся духовной жизнью в перемежающихся подъемах и спадах государственного строительства. Поскольку именно в Средней Европе государственно - политический элемент празднует свой триумф, то именно там и господствует Видимость, которая легко может обернуться иллюзией. Шиллер в своих «Эстетических письмах» не хочет выходить за пределы видимости. Он знает, что если положиться на чистый рассудок, то неизбежно придется вступить в разрушительную сферу хозяйственной жизни (часть которой в XVIII веке была разрушена французской революцией, а в XIX веке ей стало угрожать нечто гораздо худшее). Гёте знал, что ему не надо впадать в мечтательность, а следует оставаться на имагинативном уровне. Но и он в этих колебаниях между двумя полюсами — в этом водовороте снующих туда - сюда духов Запада и Востока — охотно предавался иллюзиям. И неважно, в какой сфере конкретно выражается этот настрой — в религиозной, в политической либо же в милитаристской; не имеет значения, настроен ли мечтатель мистически, или он, как Людендорф^*, предается химерам, теряя при этом почву под ногами. В конце концов, это определяется личными предпочтениями. Ибо тот отрывок из Германа Гримма, который я вам прочитал, продолжается гак: «И мы видим сегодня: мало кто настолько оторван от родины, как немец, сделавшийся американцем, и все же американская жизнь, в которую включились наши эмигранты, протекает под влиянием немецкого духа».

^* Эрих Людендорф (1865—1937) — немецкий генерал, с 1914 г. командовал войсками Восточного фронта, а с 1916 г. — всеми войсками. Сторонник наиболее варварских методов войны, автор теории т.н. тотальной войны, один из инициаторов «неограниченной подводной войны», инициатор интервенции против Советской России, идеолог германского империализма. После войны сблизился с Гитлером, принимал участие в «Пивном путче». Отошел от общественной деятельности в 1928 г.

33

Так писал великий идеалист Герман Гримм в 1895 году, когда можно было, только предаваясь злейшим иллюзиям, верить, что немцы, эмигрировавшие в Америку, смогут придать американской жизни привкус немецкого. Во втором десятилетии XX века американизм целиком вытеснил то немногое, что немецкие переселенцы смогли принести с собой, но готовилось это задолго до того, как смогло проявиться во всей полноте.

34

И наконец, фантастичность приведенного высказывания Германа Грима станет еще очевиднее, если учесть следующее. Герман Гримм высказывает это, опираясь на Гёте, ибо он был с головы до ног пропитан его творчеством. Знаток Германа Гримма отметил бы, что хотя влияние Гёте, несомненно, сказалось на манере письма и складе ума Германа Гримма, но передать подлинный масштаб личности Гёте ему не удалось; ибо он описывает, собственно, только тень Гёте. Однако одно является исключением: Герман Гримм несет в себе и нечто иное, не обусловленное влиянием Гёте. Что же еще несет в себе Герман Гримм? Это американизм, ибо все то, что проявляется в его оригинальной манере, в его оригинальном образе мыслей, помимо влияния Гёте, пришло к нему благодаря его прежнему изучению Эмерсона^*; даже в его фразеологии, а порой и в манере мыслить ощущается явное подражание американцу Эмерсону.

^* Ральф Уолдо Эмерсон (1803—1882) — американский писатель и философ.

35

Таким образом, Герман Гримм находится под властью этой двойной иллюзии, пребывает в царстве Серебряного короля Видимости. Когда уже давно не осталось и следа от немецкого влияния в Америке, он все еще бредит, что Америка станет германизированной. И при этом изрядную дозу американизма несет в себе он сам.

36