Что же здесь примечательного? То, что проявилось у Фихте, Шеллинга и Гегеля, высочайших представителей европейской культуры, которые привели человеческое «Я» к полному сознанию, к внутреннему его переживанию, в действительности было всего лишь послёдней ответной реакцией на что-то другое. Ибо Канта можно понять, лишь составив о нем правильное представление. Теперь я снова подхожу к некоему знаменательному моменту истории, мимо которого легко пройти. Видите ли, Кант (и это с полной очевидностью следует из его поздних писаний) был еще приверженцем рационализма XVIII столетия, который нашел свое гениальное выражение в Лейбнице, а также, хотя и педантичным образом, проявился у Вольфа. Легко усмотреть, что этому рационализму не свойственно подлинное стремление к духовным реалиям. Вот почему Кант отвергал духовно-реальное, отвергал «вещь в себе», как он это называл; зато он любил доказывать, он стремился к строгим доказательствам! Сочинения Канта весьма примечательны также и в этом отношении. Он пишет свою «Критику чистого разума», в которой, собственно,  вопрошает:  как  должен  быть  устроен  мир,  чтобы  в  нем можно было доказывать? Он не спрашивает, как на самом деле устроен мир, а, собственно, спрашивает: как мне надо мыслить о мире, чтобы я мог в нем логико - диалектически, исключительно логически доказывать? Только это он принимает в расчет, и в своих «Пролегоменах ко всякой будущей метафизике, могущей котироваться как наука» он ищет метафизику как пристройку к тому, что, по его мнению, поддается доказательствам, — а все остальное прочь! Изыди, дьявол реального мира, пусть остается только искусство доказательств! Реальность меня не касается — если я не могу ее доказать, мне нет до нее дела!

19

Само собой, другие авторы так не думали. В качестве примера можно привести сочинения Кристиана Вольфа «Разумные мысли о Боге, мире и душе человека, а также обо всех вещах вообще». Вольф да и другие мыслители стремились обрести безупречную, замкнутую в себе систему доказательств в том смысле, в каком они понимали доказательства. Кант также жил в этой сфере; но в ней же присутствовало то, что являлось как бы выжатым лимоном среднеевропейского мировоззрения, его шелухой. Однако у Канта присутствовало также нечто иное, и это делает прямо - таки необъяснимым тот факт, что он все - таки смог стать учителем Фихте. Ведь для Фихге он постоянно служил неким раздражителем, и Фихте бросает Канту вызов, усиленно акцентируя «я есмь», бросает ему отнюдь не что-то строго доказательное (этого не стоит искать у Фихте), а противопоставляет ему развитую внутреннюю душевную жизнь. У Фихте со всей силой всплывает, собственно, то, что у последователей Вольфа и Лейбница является уже просто шелухой. И хотя Фихте конструирует свою философию в исключительно абстрактных понятиях, исходя из «я есмь», у него эти слова наполнены жизнью. Так же и у Шеллинга, и у Гегеля. Но что, собственно, произошло с самим Кантом? Прослеживая развитие Канта, наталкиваешься на знаменательный момент. Вначале он был учеником Вольфа, затем испытал на себе сильное влияние английского философа^* Дэвида Юма^**, который, по словам самого Канта, пробудил его от уныло-апатичной спячки. Что же такое проникло в Канта, что оказалось недоступным пониманию Фихте? В Канта, всецело сформированного среднеевропейской культурой, проникло то, что ныне является культурой западной, хотя это мало подходило ему. Западная культура предстала перед ним в лице Дэвида Юма. Именно Юм ввел Канта в западную культуру. В чем же ее своеобразие? В восточной культуре «Я» еще живет приглушенно, как бы сновидчески — в душевных переживаниях, которые выражаются в имагинативных образах. А в западной культуре «Я» человека    контролируется    чисто    внешними    факторами.

^* Англию (вместе с ее «придатком» — Америкой) Рудольф Штайнер относит к «западной культуре» в отличие от среднеевропейской (в частности, германской) культуры. — Примеч. пер.

^** Дэвид Юм (1711—1776) — шотландский философ, представитель эмпиризма и агностицизма, один из крупнейших деятелей шотландского Просвещения.

20

Я» ощутимо присутствует в западной культуре, причем не в дремлющей форме. Оно активно внедрено в феноменальный мир. И в рамках последнего строится, к примеру, та примечательная психология, в которой в отличие от Фихте не говорят о душевной жизни, всецело проистекающей из одного - единственного центра «Я»: речь идет о мыслях, и еще раз о мыслях, связанных между собой только цепью ассоциаций. Говорят также о чувствах и представлениях, о волевых импульсах, и все они увязываются между собой по принципу ассоциаций. О внутренней душевной жизни говорят в точности так же, как и о мышлении, управляемом ассоциацией идей.

21

Фихте говорит о «Я» человека; оно для него является источником мысли. На Западе же «Я» начисто выпадает из поля зрения, ибо поглощается, растворяется в мыслях, в ощущениях, которые ведут себя как бы самостоятельно — ассоциируются и снова разделяются. И душевная жизнь выглядит так, как если бы представления сами связывались и снова разделялись. Прочтите Спенсера^*, прочтите Джона Стюарта Милля^**, прочтите американских философов: всякий раз, как они заговаривают о психологии, всплывает это примечательное воззрение, которое не исключает человеческого «Я» (как это делается на Востоке в силу зачаточного состояния развития), но в полную силу принимает это «Я» в расчет, однако дает ему раствориться в сфере представлений, эмоций и волевых импульсов, составляющих душевную жизнь человека. Можно сказать: у восточного человека «Я» еще витает над представлениями, чувствами и волей; оно еще не спустилось на уровень представлений, чувств и воли. А у людей западной культуры «Я» находится уже ниже этой сферы, оно находится под поверхностью мысли, чувства и воли, так что поначалу оно совершенно неприметно, и говорится только о мысли, чувстве и воле как о самостоятельных силах. Это и проникло в Канта, воспринявшего философию Дэвида Юма. Но в Средней Европе этому какое - то время усиленно противостояли Фихте, Шеллинг и Гегель, а затем все было смыто дарвинизмом и спенсеризмом всемирной культуры. 

^* Герберт Спенсер (1820—1903) — английский философ, главный представитель эволюционизма.

^**Джон Стюарт Милль (1806—1873) — английский философ-позитивист, экономист и общественный деятель.

22