Самый важный факт в истории возникновения катастрофы мировой войны, насколько эта история возникновения разыгрывалась в Берлине, приходится на 1 августа между полуднем и вечером, - примерно между четвертью пятого после обеда и одиннадцатью-двенадцатью часов ночи. В этом участвовали разные люди, - разумеется, люди материалистического настоящего. Это самый неблагоприятный момент, который сегодня может быть у человеческой души, которая должна принимать решения, когда эта человеческая душа принимает это решение, исходя из материалистического настроя. Поскольку мы вступили в очень и очень важную точку в развитии человечества. Нынешний человек вообще не может принимать никаких разумных решений, если он - как бы странно это ни звучало, но это истина, и человечество, исходя из внешних фактов, будет все больше и больше признавать это как истину, - если рано утром он уже не просыпается с ними. Тогда ему не нужно иметь их в своем сознании. Но в своём подсознании человек проделывает ночью то, что он может пережить следующим днём. Он ещё далёк от того, чтобы быть способным просматривать это пророчески, но это не важно. Но когда в половине четвертого, в шесть часов, вы имеете какую-то мысль, - вы имели её уже ночью, она снова поднимается в ваше сознание. Если же возникает мысль, которая не была продумана ночью, которая появилась, исходя из событий дня, то она уже больше не сможет быть разумной для сегодняшнего человека. Сегодняшнему человеку, как раз, предписано доставать самые важные импульсы из духовного мира. Наиболее важные для человека импульсы приходят вовсе не из физического мира. Мы сегодня, как бы, должны быть неразумными, если уже не приносим эти решения с собой, если мы не действуем вместе с духовным миром. Когда наше астральное тело ночью, когда оно свободно, находится вне физического и эфирного тел вместе с духовным миром, тогда в нём происходит самое существенное, тогда оно подготавливается для дневного разума больше, чем это было у наших предков. Поэтому момент пробуждения должен быть священным для современного человека, поскольку он должен чувствовать: я выхожу из духовного мира, я вступаю в физический мир. И всё хорошее, всё, что позволяет мне быть разумным человеком, я имею, благодаря общению с духовным миром в период от засыпания до пробуждения, я имею, благодаря общению с мёртвыми, которых я знал при их жизни, которые умерли до меня, - короче, благодаря общению с теми, кто сейчас не находится в физическом теле, когда я вместе с ними в чисто духовном мире. И из этого переживания в духовном я должен вынести основное ощущение святости момента пробуждения. Тогда это основное ощущение даст мне возможность сказать одному: Тут мне помогает духовный импульс, - и другому: Это не помогает, тут всё остаётся нерешённым, это может быть решено только завтра.

14

Это, своего рода, духовное ведение жизни, когда действительно считаются с духовными факторами. Конечно, в материалистическое время люди не считаются с духовными факторами, поскольку они всегда «умные». Они верят, что с инструментом физического тела у них есть всё, что им нужно для того, чтобы быть умными. Они не апеллируют к тому, что с ними случается, когда их астральное тело находится вместе с духовным миром отдельно от физического. Единственно и только воля вести жизнь духовно, воля позволить участвовать в том, что мы делаем в физическом, духовным решениям, духовным импульсам, может снова сделать человечество по-настоящему здоровым.

15

Это то, о чём человек сегодня должен глубоко задуматься. Поскольку антропософское мировоззрение не может состоять в том, что мы принимаем сумму абстрактных понятий, рассматриваем их как, своего рода, катехизис согласно их абстрактному содержанию, тогда становимся довольными тем, что имеем иное мировоззрение, чем другие. Нет, антропософское миросозерцание должно состоять в том, что становится другим всё наше мышление, всё наше чувство, что внутренне в нас вступает тот великий момент пробуждения в духе, так что мы знаем: Мы должны позволить духу осветить всю нашу жизнь. И беда нынешнего человечества пришла, благодаря тому, что отказ от воли принятия духовного доведён до высшей степени. Никогда ещё, какое-либо событие не происходило, исходя из таких внешних причин, из таких материальных причин, как эта катастрофа мировой войны. И именно поэтому она также стала самой ужасной. Из неё человек должен усвоить, что в эту катастрофу он был ввергнут своим прежним мышлением, чувствованием и волением, и что выйдет он из неё, - даже если она примет другие формы, - не раньше, чем он со смелостью силы решения совершит внутреннее преобразование, внутреннюю метаморфозу своей души.  

16

Факты, которые я привёл, - это факты: меланхолическая замутнённость детских лиц, необходимость использовать своё эфирное тело для понимания мира, и необходимость для своих волевых импульсов апеллировать к моменту пробуждения, к тому, что в нас, как бы, тлеет как остаток того, остаётся от предыдущего сна. Это позволение соучастия в нас действиям духа, - это то, что будет всё более и более необходимо для человеческого развития в будущем. Чтобы человек понял, что антропософское мировоззрение должно быть не сенсацией для душевных бездельников, - а сегодняшние мистики часто являются ни кем иными, как душевными бездельниками, - что оно не является чем-то, что предлагает некий десерт жизни, некое внешнее физическое удовольствие жизни, а является тем, что связано с глубочайшими импульсами нашей культуры. Это надо видеть. А также то, что наша культура не может исцелиться, если она не оплодотворена антропософским мировоззрением. Это надо сегодня записать себе глубоко в душе при знакомстве с антропософским мировоззрением.

17

Этим я хотел вам с определённой точки зрения обозначить, в каком решающем моменте мировой эволюции человечества мы, собственно, находимся. Конечно, те вещи, которые сегодня должны быть высказаны как самые необходимые, легко выдать за глупость, если судить о них, исходя из мыслей времени. Люди думают, что они христиане, и даже не понимают слова о том, что то, что является мудростью перед людьми, часто является глупостью перед Богом, а всякое безумие и глупость перед людьми всё же может быть мудростью перед Богом, как, ведь, и вообще люди сегодня легко забывают внутренние импульсы вещей и держатся за внешнюю фразу. Когда сегодня, обращаясь к людям, после каждого пятого слова вставляют слово «христианский» или «Христос», или «Иисус», то это называется говорить «христиански», даже если иначе говорится что-то не христианское. Но если намереваешься возвестить то, что Христос вкладывает в наши души сегодня, принимая в то же время во внимание перешедшие в христианство слова: «Не произноси имени Бога твоего всуе», то люди считают это не христианским. Поскольку люди высокомерно болтают о Десяти Заповедях, каждое мгновение произнося имя своего Бога, и думают, что уже произнесение этого имени является особенно христианским. Точно так же, если у вас не всегда на кончике языка слово «немец», вы не считаетесь хорошим «немцем». Самое главное сегодня - это видеть, что глубочайшие силы немецкого народа были будто растоптаны за последние тридцать лет и должны быть вновь подняты посредством духовного углубления.

18