Если бы человек жил один, он никогда не развил бы человеческую речь. Человеческая речь может возникнуть только в социальной общности. У человека, живущего в одиночестве, не развивается также и социальное мышление, социальные чувства и социальные инстинкты. Социальная жизнь может развиваться только в правильном сообществе.

19

Но тому, чтобы это произошло, препятствует очень многое. А именно, благодаря тому, что в последние столетия утвердился материализм, человек оказался отдалённым от истинной действительности. Он стал чуждым истинной действительности. Он стал одиноким в своём внутреннем. И самыми одинокими стали те, кто был вырван из жизни и оказался связан только со скучной машиной, с фабрикой, с одной стороны, и с бездушным капитализмом, с другой стороны. Пустой стала человеческая душа. Но из этой опустошённой души выходит тогда то, что может выйти, как раз, из отдельного индивидуального, персонального человека. То, что может выйти из этого отдельного индивидуального, персонального человека, - это внутренние мысли, внутренние восприятия сверхчувственного мира, а также воззрения, объясняющие нам внешний, чувственный природный мир. Но именно тогда, когда мы становимся по-настоящему одинокими, когда мы действительно можем опираться только на самого себя, - тогда это лучшая душевная конституция для всего того, что должно развить познание для отдельного человека в его отношениях с природным и духовным миром. Этому противостоит то, что должно развиться как социальное мышление. Только тот, кто обдумает это, может правильно судить о важном историческом моменте, в котором мы сейчас находимся. В какой-то момент мирового развития люди должны были стать настолько одинокими, чтобы из этого одиночества своей души они захотели развивать духовную жизнь. Самыми одинокими были великие мыслители, которые жили в кажущихся абстрактных высотах и которые только в своих абстракциях искали путь к сверхчувственному миру.

20

Но человек должен, конечно, искать путь не только к сверхчувственному миру и к природе, он должен, исходя из своих мыслей, искать путь к социальной жизни. Но поскольку эта социальная жизнь не может развиваться в одиночестве, а только в действительном сопереживании другим людям, то одинокий человек Нового времени не особо подходил для развития социального мышления. Именно тогда, когда он хотел действительно проявить своё внутреннее, то, что выходило из его внутреннего становилось асоциальным, не становилось социальным мышлением. Таким образом мы живём в противоречивых явлениях. Более поздние склонности и стремления людей привели к развитию духовных сил, которые рассчитаны на уединение, и которые, посредством ариманического материализма, завели их на неверный путь.

21

Вес этого факта будет заметен, если, например, спросить себя то, что для многих людей сегодня является ужасающим. Этих людей можно спросить: Что вы называете большевистским? - Ленин, Троцкий, скажут эти люди. Но я знаю ещё третьего большевика, который, правда, не живёт непосредственно сейчас, и этот третий - никто иной, как немецкий философ Иоганн Готлиб Фихте. Вы уже несомненно многое слышали об идеальном спиритуальном образе мышления Иоганна Готлиба Фихте. Вы можете познакомиться с его взглядами, которые он изложил в своей книге «Geschlossenen Handelsstaat» («Замкнутое торговое государство»), которую можно задёшево купить в любой рекламной библиотеке. Почитайте, как Фихте представляет себе блага людей и их распределение согласно общественному порядку, а затем сравните это с тем, что пишут Троцкий или Ленин, и вы обнаружите замечательное совпадение. Тогда вы станете сомневаться в чисто внешних утверждениях и суждениях, и у вас возникнет искушение спросить: Что же тут, собственно, за этим стоит? - Если вы затем займётесь этим более основательно, если вы попытаетесь для себя прояснить, что за этим стоит, вы придёте к следующему: вы будете исследовать особое духовное направление, которое встречается сегодня среди наиболее радикальных людей, вы, вероятно, попытаетесь исследовать, как раз, души Троцкого и Ленина, особый образ мышления, формы мышления, и тогда вы спросите себя: как же стали мыслимы такие люди? - В ответ вы получите: они мыслимы, с одной стороны, при ином социальном порядке и мыслимы при нашем социальном порядке, который складывался на протяжении столетий в свете или, собственно, во тьме, во мраке материализма. - Предположим, Ленин и Троцкий развивались при другом социальном порядке. Кем бы они, возможно, стали, если бы их духовные силы развивались совсем другим образом? Глубокими мистиками! Поскольку то, что живёт в подобных душах, например, в какой-то религиозной атмосфере могло стать глубочайшей мистикой. В атмосфере новейшего материализма это стало тем, что оно есть.

22