Если вы возьмёте «Замкнутое торговое государство» Иоганна Готлиба Фихте, то это социальный идеал человека, который действительно самым интенсивным образом стремился следовать высшими путями познания, который развил мышление, всегда склонявшееся к сверхчувственному миру. Когда же он захотел из самого себя вывести социальный идеал, то это было, конечно, чистым построением человеческого сердца, но именно то, что делает нас пригодными для достижения высших идеалов познания на внутреннем пути, делает нас, если мы хотим применить это к социальной жизни, непригодными для развития социального мышления. В таком духовном существе, как его развивал Фихте, может следовать своими путями только один человек. Социальное же мышление должно развиваться в человеческом обществе. И основная задача мыслителя  состоит тогда в том, чтобы указать, как можно обустроить общественный организм так, чтобы люди правильно работали вместе, чтобы оправдать социальное в самом социальном. Поэтому я не говорю вам, или не говорю современным людям, что личную собственность на средства производства или общественную собственность на средства производства нужно осуществлять так-то и так-то, а я говорю: Пытайтесь работать в том направлении, чтобы социальный организм был расчленён на три члена, - тогда и то, что стоит в кругу действия капитала будет управляться из духовной области, а правовая жизнь будет вливаться в него из политического государства. Тогда правовая жизнь и духовная жизнь будут взаимодействовать правильным образом. И тогда наступит та социализация, при которой то, что приобретается сверх собственного потребления, будет на основе определённых правовых понятий непрерывно переводиться в духовную организацию. Оно снова возвращается к духовной организации.

23

Сегодня такая организация есть только в области духовной собственности, где она никому не бросается в глаза. Нельзя сохранять свою духовную собственность для своих потомков дольше какого-то определенного периода времени, - самое большее, через тридцать лет после смерти, она становится общей собственностью. Следует только помнить, что это может быть образцом возврата того, что выработано человеческими индивидуальными силами, а также того, что есть в капиталистическом порядке, возврата снова в социальный организм. Тогда спрашивается только, в какой части? В той части, которая может правильным образом управлять индивидуальными духовными, а также прочими индивидуальными человеческими силами: в духовном организме. Люди будут делать это так, если люди правильным образом стоят в социальном организме, они будут делать так. Это обуславливается таким образом мышления.

24

Я могу предположить, что в каждом столетии эти вещи будут делаться по своему: абсолютных правил для этих вещей нет. Но в наше время привыкли на всё смотреть с материалистической точки зрения, и поэтому больше ничего не рассматривается в правильном свете. Я уже много раз говорил о том, что в наше время рабочая сила стала товаром. Против этого обычный трудовой договор не помогает, поскольку он исходит из того, что рабочая сила является товаром, и он заключается о работе, которую рабочий должен выполнить для предпринимателя. Здоровые условия смогут установиться только тогда, когда договор будет заключаться не о работе, - когда работа будет устанавливаться политическим государством, а договор будет заключаться о распределении производимого продукта между рабочими физического труда и рабочими умственного труда. Договор может быть заключён только о производимом товаре, но не об отношении рабочей силы к предпринимателю. Только тогда эти вещи смогут быть поставлены на здоровое основание.

25

Но теперь люди спрашивают: Откуда происходят все беды социальной жизни, присущей капитализму? - Вы скажете: они происходят из хозяйственного порядка капитализма. - Но от этого хозяйственного порядка никакого вреда быть не может, а вред возникает от того, что, во-первых, у нас нет настоящего трудового права, должным образом защищающего труд, во-вторых, от того, что мы не замечаем, что живём во лжи, что у рабочего отнимают его долю. Но на чём основывается этот отъём? Не на хозяйственном порядке, а на том, что, собственно, самим общественным порядком даётся возможность того, что индивидуальные способности предпринимателя неверным образом делятся с рабочим. При обхождении с товарами необходимо делиться, поскольку они производятся сообща, как рабочими умственного, так и рабочими физического труда. Но что это значит, благодаря своим индивидуальным способностям, отнимать у кого-то то, что у него отнимать нельзя? Это значит, обманывать его, обделять его! Нужно только здоровым образом и непредвзято взглянуть на эти отношения, и тогда становится понятно: причина этого лежит не в капитализме, а в злоупотреблении духовными способностями. Тут вы имеете связь с духовным миром. Сделайте вначале здоровой духовную организацию, чтобы духовные способности больше не развивались в том направлении, что они обделяли бы того, кто должен работать, тогда вы сделаете социальный организм здоровым. Повсюду важно быть способным видеть правильное.

26

А для того, чтобы уметь видеть правильное, человеку нужны предписания, правила. Сегодня время таково, что правильные предписания могут прийти только из духовной жизни. Поэтому ориентация на эту духовную жизнь должна быть серьёзной. И постоянно нужно обращать внимание на то, что сегодня недостаточно просто указывать на то, что люди должны верить в дух. О, теперь многие пророки начинают говорить о необходимости верить в Духа! Но речь идёт не о том, чтобы люди только говорили: Чтобы излечиться от нынешних нездоровых отношений необходимо, чтобы люди от материализма снова обратились к духу. - Нет, простая вера в духа не принесёт сегодня никакого исцеления. Прославленные пророки могут сколько угодно повторять: Новая жизнь сделала людей внешними, они должны стать более внутренними. Эти пророки могут сколько угодно говорить: Христос до сих пор был только для личной жизни, а теперь он должен войти в государственную жизнь. - Этим нельзя достичь абсолютно ничего. Поскольку сегодня речь идёт не о том, чтобы просто верить в духа, а о том, чтобы мы были наполненным этим духом так, что именно через нас он входил бы во внешнюю материальную действительность. Дело не в том, чтобы говорить сегодня людям: Верь в духа, - а сегодня надо говорить о таком духе, который действительно овладеет материальной действительностью, который действительно скажет, как необходимо расчленить социальный организм. Ведь, бездуховность состоит сегодня не в том, что люди не верят в духа, а в том, что они не могут состоять с духом в такой связи, что дух был бы в состоянии оказывать воздействие на материю в действительной жизни. Неверие в духа основано не на том, что дух просто отрицается, а на том, что предполагается существование просто материи, которая бездуховна. Сколько сегодня есть людей, которые говорят, и даже видят в этом что-то необыкновенно благородное: Ах, это просто внешняя материальная жизнь, в ней нет ничего духовного, её надо избегать, от этой внешней материальной жизни надо отворачиваться и обращаться к особой жизни духа. - тут материальная действительность, тут обрезают свой купон, направляются в медитационную комнату и уходят в духовный мир. Два замечательных течения жизни, тонко отделённые друг от друга! Сегодня об этом речь не идёт. Сегодня речь идёт о том, чтобы дух был в человеческих душах (Gemütern) настолько силён, что этот дух не только говорил бы о благословении и спасении человека, а проникал бы в то, что мы хотим делать во внешней материальной действительности, чтобы мы позволили духу войти, втечь в эту внешнюю материальную действительность. Человеку свойственно обычным образом говорить о духе. И, в связи с этим, многие люди могут оказаться в состоянии особого противоречия. Драматическая фигура Анценгрубера человека⁹, отрицающего Бога, усиливает это, в частности, словами: «Если истинно то, что на небесах есть Бог, то я атеист», - эта фигура внутренне противоречивого человека присутствует и сегодня, хотя и не так очевидно, как эта драматическая фигура Анценгрубера, но отнюдь не редкость. Потому что в таком стиле сегодня говорят очень часто: «Если истинно то, что на небесах есть Бог, то я атеист!».

9. Людвиг Анценгрубер (1839-1889) - австрийский писатель. «Ein Faustschlag», драма, действие 3, сцена 6, Каммауф: «потому что ... так же верно, как жив Бог - я атеист!»

27

Все это заключает в себе предупреждение обращать внимание не на просто веру в дух, а, прежде всего, пытаться найти дух таким образом, чтобы этот дух нас укреплял, чтобы понимать также и внешнюю материальную действительность. Тогда человек действительно перестанет говорить слово дух, дух, дух в каждом предложении. Но тогда, посредством того способа, каким он рассматривает вещи, человек будет доказывать, что он рассматривает их с духом. Сегодня важно рассматривать вещи с духом, а не просто говорить о духе. Это надо понимать, чтобы не путать постоянно антропософскую духовную науку со всей этой болтовнёй о духе, которая сегодня так популярна. Сегодня постоянно можно слышать о том, что, когда здесь или там какой-нибудь воскресный проповедник светского сорта вещает в лучшем стиле, тогда говорят, что его речи, ведь, полностью в духе антропософии. Но обычно он говорит, как раз, обратное! Именно на это надо обращать внимание. Важно это.

28

Тот, кто осознает это, будет тогда недалёк от понимания того, что, как раз, такое благонамеренное, я бы сказал, будто из предчувствия трагической смерти произнесенное предложение, подобное тому, что я прочитал вам у Курта Айзнера, является особенно ценным потому, что звучит как признание: В сверхчувственное я, собственно, всё же всерьёз не верю, по крайней мере не хочу обращаться к этому сверхчувственному пока жив. Но те, кто говорит о сверхчувственном, всегда повторяли: Чувственная действительность здесь является лишь половиной действительности, она подобна сновидению. И я должен всматриваться в форму, которую эта чувственная действительность приняла в современной социальной жизни, и тогда она кажется мне очень похожей на сновидение. Тогда это так, что надо сказать, что эта действительность является явным изобретением какого-то злого духа.

29

Определённо, это признание заслуживает внимания. Но не может ли быть также иначе? Не может ли то, что столь трагическим, ужасным образом показывает людям нынешняя действительность, быть воспитывающим действием доброго духа, чтобы в том, что кажется дурным сном, искать истинную действительность, которая является соединением чувственного и сверхчувственного? Совсем не нужно смотреть на это настоящее пессимистически, из него можно также черпать силу для, своего рода, оправдания этого существования. Но тогда больше нельзя будет останавливаться на чувственном, тогда придётся найти выход из чувственного в сверхчувственное. Тот, кто не хочет сегодня искать этот путь, должен был бы быть недальновидным, если бы не говорил себе: Эта действительность является изобретением злого духа! - Но тот, кто разовьёт в себе волю для того, чтобы из этой действительности подняться к духовной действительности, сможет также говорить о воспитании добрым духом. И несмотря на всё, что мы видим сегодня, мы всё же можем быть уверены, что люди найдут выход из трагического положения настоящего. Но, конечно, с учётом того, что надо способствовать социальному оздоровлению.

Это я хотел сегодня добавить к тому, что сказал в прошлый раз.

30