Теперь подойдём к третьему, к хозяйственным отношениям. Подумайте над тем, как, собственно, хозяйственная жизнь поставлена в определённое отношение к миру. Вы легко поймёте, каково это отношение, если представите себе, какими бы мы были, если бы полностью погрузились в чисто внешнюю экономическую жизнь. Мы были бы мыслящими животными, ни кем иным. Мы не являемся мыслящими животными, только благодаря тому, что кроме хозяйственной жизни мы имеем ещё правовую жизнь, политическую жизнь, государственную жизнь и духовную науку, земную духовную жизнь. То есть, посредством хозяйственной жизни, мы более или менее вытесняемся вниз, в подчеловеческое. Но вытесняясь в подчеловеческое, как раз, в этой области подчеловеческого мы можем развить интересы, которые являются в истинном смысле этого слова братскими интересами среди людей. Ни в какой другой области мы не можем так легко и таким само собой разумеющимся образом развить в полном смысле слова братские отношения, как в хозяйственной области.

9

Что является собственно управляющим в земной духовной жизни? По сути, это личные, пусть и душевные, но всё-таки душевно-эгоистические интересы. От религии человек хочет иметь то, что делает его счастливым. От воспитания он хочет иметь то, что развивает его задатки. От какого-либо художественного или прочего явления, которыми он наслаждается, он хочет иметь радость в своей жизни или проявление своих жизненных сил. Повсюду дело обстоит так, что к тому, что живёт в земной духовной жизни, человека ведёт его более грубый или более тонкий эгоизм.

10

В свою очередь, в правовой жизни, в политической жизни, мы имеем дело с тем, что делает нас, как бы, одинаковыми существами перед законом. Здесь мы имеем отношения человека с человеком. Мы имеем отношение с тем, чем должно быть наше право. Среди животных права нет! Это также то, благодаря чему, мы возвышаемся в земной жизни над животностью. Но в отношениях, которые мы имеем как в религиозном обществе, в воспитательном обществе, так и в правовом обществе, - во всём этом мы имеем нечто такое, что в определённом отношении основывается на нашем требовании, на том, что хотим как само собой разумеющееся. В области же хозяйственной жизни может проявиться то, что требует преодоления самих себя, что мы не входит в круг наших интересов: братство, учёт интересов другого, такой образ жизни, чтобы другие узнавали что-то через нас.

11

В духовных отношениях мы что-то принимаем, потому что хотим этого. В правовых отношениях мы претендуем на то, на что должны претендовать, если хотим вести достойную человека жизнь как равные среди равных. А в хозяйственной жизни развёртывается то, что связывает чувства одного человека с чувствами другого человека: братство. Импульсы братской жизни возникают, когда мы устанавливаем определённое отношение между тем, чем владеем мы, и тем, чем владеет другой; тем, в чём нуждаемся мы, и тем, в чём нуждается другой; тем, что есть у нас, и тем, что есть у другого, и так далее. Если мы развиваем в хозяйственной жизни всё больше и больше такого братства, то из этой хозяйственной жизни, как бы, нечто выходит. Это братство в хозяйственной жизни, эти братские отношения среди людей, которые должны излучаться в хозяйственной жизни, если должно произойти оздоровление этой хозяйственной жизни, - это то, что, так сказать, поднимается как пар из хозяйственной жизни, так чтобы, извлекая его из экономической жизни, мы брали его с собой в сверхчувственную жизнь после смерти.

12

Таким образом, для земной жизни хозяйственная жизнь представляется как низшей, но в ней развивается нечто такое, что из земного через врата смерти импульсирует в сверхземное. Итак, мы духовно-научно рассмотрели третью область социального организма. Развивается нечто такое, что, как бы, выталкивает нас, людей, вниз, в подчеловеческое, но зато нас одаряют тем, что именно из того, что развивается в хозяйственной жизни как братство, мы, проходя через врата смерти, берём нечто с собой в сверхчувственный мир. Как земная духовная жизнь, которая развивается таким образом, как я это описал, указывает через отражённое на отражаемое, на сверхчувственную духовную жизнь до рождения, точно так же и хозяйственная жизнь с тем, что развилось в человеке под влиянием этой хозяйственной жизни, - в виде социальных интересов, чувств человеческой общности, братства, - указывает на сверхчувственную жизнь после смерти.

13

Таким образом, мы духовно-научно имеем три разделённые области: духовную жизнь с её указанием на сверхчувственную жизнь до рождения; собственно государственную жизнь с её связью с импульсами, которые разыгрываются между рождением и смертью; собственно хозяйственная жизнь, которая указывает на то, что мы будем переживать после прохождения врат смерти. Как истинно то, что человек является не только земным, но одновременно и сверх земным существом, что он несёт в себе результаты того, что он «пред»-пережил в сверхчувственном до рождения, что он развивает в себе зачатки того, что он должен пережить в жизни после смерти, если так можно сказать, как истинно то, что в этом отношении жизнь человека является тройственной, и что наряду с этими двумя отражениями сверхчувственной жизни человек переживает ещё своё особое земное между рождением и смертью, как истинно то, что эта человеческая жизнь подразделяется в себе на три части, так же истинно и то, что и социальный организм, внутри которого стоит человек, должен подразделяться на три части, если его общечеловеческая душа должна иметь в этом социальном организме своё основание, свою базу. Так что у того, кто посредством духовной науки осознает положение человека во вселенной, есть гораздо более глубокие основания для  видения того, что социальный организм должен быть трёхчленным, что человек должен, как бы, зачахнуть, - подобно тому, как он определенным образом зачах в Новое время, что привело затем к страшной катастрофе последних четырех лет, - если всё централизовано, если всё привязывается только к хаотичной, анархически запутанной внешней социальной жизни. Так осмыслить человеческую жизнь, осознать таким образом, что всякое общечеловеческое является частью всего человечества и мира вообще, - это то, что должно постепенно дать человеку углубление духовно-научного познания. Это то, что одновременно является верным познанием Христа для нашего времени и ближайшего будущего. Это то, что, как бы, открывается нам, если мы хотим сегодня слышать Христа. Он сам сказал, - я это часто подчёркивал: «Я с вами во все дни, до скончания земного времени». Это значит, что он говорил не только во времена, когда был на Земле, а что он продолжает говорить, и мы хотим продолжать его слышать. Мы должны не только хотеть читать Евангелии, - что мы, правда, должны делать постоянно, - а мы хотим слышать то, что он живым образом должен открыть нам, благодаря своему постоянному пребыванию среди нас. В этот период он должен открыть нам: Измените свой разум - как сказал его предтеча, Креститель Иоанн, - измените заново свой разум, который откроет вам видение вашего тройственного человечества, которое взывает о том, что также и то, в чём вы живёте как в земном бытии, нуждается в тройственном членении.

14