Если все это кратко резюмировать, то можно сказать: Человек находил, – пусть смутно, пусть не в полностью осознанных понятиях – погружаясь  в себя в те древние времена, свое «Я». Это не противоречит сказанному о том, что «Я» впервые было некоторым образом рождено Христианством. И я повторяю: Пусть смутно, пусть не в полностью осознанных понятиях человек все же находил свое «Я». Христианством оно было впервые рождено как активное сознание, а в древности человек находил само «Я». Ибо от «Я», от  действительного, истинного «Я» в человеке нечто оставалось, когда он рождался в древние времена. Вы скажете: Так что ж, сегодня человек не может найти свое «Я»? – Нет,  не может. Действительное «Я» отстает, когда мы рождаемся. То, что мы переживаем как наше «Я», есть лишь зеркальный образ «Я». Это есть нечто такое, что пребывающее до рождения «Я» отражает в нас. Мы переживаем в действительности только отражение «Я», нечто от действительного «Я» мы переживаем лишь косвенно. То, что психологи или так называемые исследователи принимают за «Я», есть лишь отражение, оно так же относится к действительному «Я», как ваш образ в зеркале к вам самим. Но то действительное«Я», которое было находимо во времена атавистического ясновидения, вплоть до эпохи Христианства, его сегодня нет в человеке, когда он смотрит на свое собственное существо – поскольку это его существо связано с телом. Лишь косвенно и тогда переживает человек нечто от своего «Я», когда он вступает в отношения с другими людьми и начинает изживаться карма.

16

Когда мы видим перед собой другого человека и нечто разыгрывается между нами и им, нечто, принадлежащее нашей карме, тогда в нас вступает кое-что от импульса действительного «Я». А то, что мы называем в нас «Я», что мы обозначаем словом, это только отражение. И именно благодаря тому человек в нашей пятой послеатлантической культурной эпохе делается зрелым в новом облике пережить «Я» в шестой культурной эпохе, что на протяжении пятой эпохи он переживает это «Я» как отражение. То как раз и характерно для эпохи души сознательной, что человек свое «Я» получает только как отражение, чтобы в эпоху Самодуха образовать «Я» по-новому, смочь пережить его в новом облике. Только тогда он переживает его иначе, чем это хотелось бы ему сегодня! Сегодня человеку хотелось бы назвать свое «Я», которое он переживает только как отражение, выше всего того, что ему будет даровано в шестой послеатлантической культуре. Те мистические наития, которые сегодня еще получают люди, когда они упорно углубляются в себя в поисках своего «Я», они называют их даже присутствием божественного «Я»! В будущем такие наития будут случаться с людьми реже. Напротив, они должны будут привыкнуть это «Я» искать во внешнем мире. Наступит нечто удивительное: каждый встречающийся нам человек и имеющий с нами какое-то дело будет иметь больше отношение к нашему «Я», чем то, что заключено в наш кожный покров. В социальный век человек направляется в своем развитии так, чтобы в будущем он мог сказать: Мое «Я» пребывает во всех тех людях, с которыми я встречаюсь в жизни, менее всего оно находится внутри меня. Когда я , как физический человек, нахожусь между рождением и смертью, то я получаю мою самость, мое «Я» от всего чего угодно, только не от того, что заключено внутри моей кожи.

17

Как бы парадоксально это ни звучало, но это косвенно подготовляется уже сегодня благодаря тому, что люди понемногу учатся ощущать, как ужасно мало от того, что они называют своим «Я» , содержится в этом отражении. Не так давно я говорил о том, как можно прийти к истине, если провести перед собой факты своей биографии и спросить себя при этом: чем мы обязаны тем-то и тем-то людям, повстречавшимся нам в жизни с самого ее начала? Тогда постепенно, понемногу растворяешься в тех влияниях, которые пришли от других людей, исключительно мало что можно найти в том, что обычно рассматриваешь как собственное «Я», которое, как сказано,  есть не  более чем отражение. Несколько гротескно выражаясь, можно сказать: В то время, когда произошла Мистерия Голгофы, человек сделался полым, сделался пустым. Значительное заключается в том, что люди научаются познавать Мистерию Голгофы как Импульс, стоящий в прямом отношении к ставшим полым человеку. Человек должен, говоря о действительности, отдавать себе отчет в том, что это полое место, к которому он приходил в египетско-халдейских королевских Мистериях, должно быть каким-то образом заполнено. Раньше оно было заполнено действительным«Я», которое теперь, когда человек рождается или, по крайней мере, в первые детские годы, отстает от него. И это место заполняет Импульс Христа. Здесь вы видите настоящий процесс. Вы можете сказать себе: Здесь (см. рисунок, слева) люди до Мистерии Голгофы, в середине – Мистерия Голгофы, а справа люди после Мистерии Голгофы.

18

До Мистерии Голгофы люди имели в себе нечто, и это, как было сказано, можно было найти с помощью Посвящения (красное). После Мистерии Голгофы этого уже нет в людях (синее), они стали как бы полыми, и в них входит Импульс Христа (лиловое) и занимает это опустевшее место. Так что Импульс Христа не может быть постигнут лишь как учение, как теория, но он должен быть постигнут в отношении его фактичности. И всякий, действительно понимающий возможность этого нисхождения, в смысле посвящения древних Мистерий, понимает и значение Мистерии Голгофы согласно ее внутренней истине. Ибо человек сегодня не может подобно тому, как это имело место в королевском посвящении Древнего Египта, стать Христофорусом; но он становится Христофорусом в любых обстоятельствах, когда в пустое пространство внутри него входит Христос.

19

Так  что в потере значения принципов древних Мистерий являет себя огромное значение Мистерии Христа. Вы можете прочесть об этом в моей книге «Христианство как мистический факт»: – То, что ранее переживалось в глубинах Мистерий и что делало человека Христофорусом – это было вынесено на широкий план мировой истории. Это есть факт. Отсюда вам также должно стать ясно, что и принцип  посвящения с тех древних времен должен был претерпеть изменения, поскольку того, что в древних Мистериях искали в человеке, в нем теперь найти нельзя.

20