В среде последователей Ветхого Завета вступило Христианство в мир. Оно вступило в мир связанным с личностью Христа Иисуса. Мы смотрим на события, которые разыгрались внутри ветхозаветного вероисповедания, когда родилось Христианство. Мы видим, как это вероисповедание внешне жило в двух различных течениях, а именно, в фарисействе и саддукействе. По сути дела, все эти вещи в наше время необходимо рассматривать в новом свете. Если мы поставим перед душой тот способ, каким мы рассматриваем жизненный путь, который проходит отдельный человек, а также все человечество или земное бытие в целом, то этот путь становится для нас особенно понятным, если мы его рассматриваем как состояние равновесия между люциферическим и ариманическим. Но, по сути дела, все это лишь названия, которые мы употребляем. Сознание о фактическом существовании люциферического, ариманического и состояния равновесия между ними всегда имелось у глубоких натур в среде человечества. И,  по сути дела, фарисейский элемент внутри древнееврейского развития и противостоящий ему саддукейский элемент есть не что иное, как  противоположность между ариманическим и люциферическим. В поток равновесия поставлен Иисус, вступающий во внешнее земное бытие. Он вступает в это внешнее земное бытие на том месте, внутренняя наиболее характерная особенность которого до Мистерии Голгофы состояла в том, что на этом месте был воздвигнут храм Соломона. В определенном смысле всю сущность Соломонова храма можно понять, если противопоставить его становящемуся, зарождающемуся Христианству. Известно, как быстро после возникновения Христианства храм Соломона во внешнем бытии был разрушен. На том месте, из которого проистекала духовность Христианства, в дальнейшем не должно было больше существовать памятника старого развития; то, из чего произошла эта духовность Христианства, больше не существовало. Сущность Соломонова храма и сущность Христианства – противоположны. Соломонов храм был удивительным, грандиозным, отчасти гигантским символом того, что содержало в себе мировоззрение Ветхого Завета.

5

Соломонов храм стал образом всего мироздания в той мере, в какой он в своей закономерности, в своей внутренней структуре, в своей пронизанности божественно-духовными существами мог быть представлен благодаря мировоззрению Ветхого Завета. Но этот Соломонов храм в определенном отношении является чрезвычайно односторонним образом мироздания. Он есть именно пространственный образ мироздания, образ пространственных отношений: в нем привлечены на помощь пространственные образы для выражения тайн мироздания. Но то, что заключалось в символизме Соломонова храма, оживлялось для тех, кто с пониманием взирал на него, духом Ветхого Завета.

6

Если мы, с одной стороны, видим в фарисейском иудействе и в саддукейском иудействе внешнее выражение того, что было дано человечеству через Ветхий Завет, то, с другой стороны, в символике Соломонова храма мы видим доступное ветхозаветной жизни выражение внутреннего содержания этой жизни. Можно сказать: то, что содержалось во всем ветхозаветном откровении, все это нашло свое выражение в этих двух явлениях: с внешней стороны, экзотерически, и в фарисействе и саддукействе иудаизма, и с внутренней стороны, эзотерически, в том, что было дано в полных тайн символах Соломонова храма. Из этой экзотерики и эзотерики выросло то, что затем стало Христианством.

7

Вначале для большого мира того времени, в которое оно было рождено, Христианство оставалось неизвестным – для мира, внутри которого жила духовность человечества той эпохи, для греческого мира. Внутри все более расширяющейся римской мировой империи, в пределах которой была подготовлена через рождение Иисуса и сама Мистерия Голгофы, люди ничего не знали о том, какое значение имели разыгрывавшиеся в среде иудейского народа события. Люди не знали о том значительном, которое подготовлялось как смысл Земли. И тем не менее, если даже внешне человечество того времени дало пройти мимо него тому величайшему событию земного развития, внутренне весь известный в то время мир был связан со становящимся Христианством.

8

Но как связан? Смысл того,  что заключает в себе Рождество, раскрывается впервые в Пасхальном размышлении. И Пасхальное размышление, которое, собственно, углубляет Рождественское размышление, в чем заключается его смысл? Значение Пасхального размышления состоит во взгляде на Спасителя человечества, умершего на кресте,  во взгляде на крест с мертвым Богом. Из человечества возникло и осуществилось намерение убить явившегося в его среде Бога. Вся величина, вся мощь этой мысли должны вновь запечатлеться в человеческих душах. Взгляд на то деяние, через которое явившийся на Земле Бог был убит людьми, эта мысль, она должна быть переведена на тот язык, на котором она может быть понята. Попробуем сделать это, по меньшей мере, хотя бы с одной точки зрения.

9

Когда мы смотрим на Мистерию Голгофы, – вам это известно из моей книги «Христианство как мистический факт» –  то эта Мистерия Голгофы является как великое исторически-мировое слияние того, что существовало в древних Мистериях. То, что в древних Мистериях производилось как жертвоприношение, как действие посвящения, что, можно сказать, было определенным образом локализовано в храме – все это было вынесено на широкий план мировой истории, разыгралось в объеме всего земного бытия. Некоторым образом посвящение человечества было вынесено из храма и предоставлено всей земной  мировой истории.

10