Когда человеку станет известно, что «я» с его душевно-духовным миром живет вне тела и что само это «я» подводит переживания внешнего мира к этому телу, то будет найден также путь к истинному, сообразному с духом пониманию относительно загадки судьбы. Человек в своем душевном переживании полностью связан с тем, что он переживает как судьбу. Рассмотрим душевное состояние тридцатилетнего человека. Действительное содержание его внутреннего бытия было бы совершенно иным, если бы он в предшествовавшие годы пережил нечто другое, чем то, что с ним было. Его «я» немыслимо без этих переживаний. И если они обрушились на него как исполненные страданий удары судьбы, он благодаря им стал тем, кем он стал. Они принадлежат к тем силам, которые действуют в его «я», а не встречают его извне. Как человек на духовно-душевном уровне живет с цветом, и цвет становится для него восприятием, только будучи отражен телом, так живет он в единстве со своей судьбой. Человек душевно связан с цветом , но воспринять цвет он может только если тело его отражает; с причинами удара судьбы человек сущностно связан с одной из предшествовавших жизней, но переживает он удар вследствие того, что его душа вошла в новое земное бытие, в котором она неосознанно вовлекла себя в переживания, соответствующие этим причинам. В обычном сознании человек не знает, как соединять свою волю с этой судьбой; достигнув свободного от тела сознания, он может обнаружить, что он не смог бы волить самого себя (dass er sich selbst nicht wollen koente), если бы он той частью своей души, которая как существо находится в духовном мире, не хотел бы всех частностей своей судьбы. Загадка судьбы тоже решается не так, что выдумывают гипотезы о ней, но благодаря тому, что учатся понимать, как человек срастается со своей судьбой посредством переживания души, выходящего за пределы обычного сознания. Затем человек познаёт, что в задатках земных жизней, предшествовавших нынешней, заложены причины того, почему он переживает то или иное в соответствие с судьбой. Судьба является в том виде, как она представляется повседневному сознанию, но не в своем истинном обличье. Она протекает как следствие предшествовавших земных жизней, взгляд на которые недоступен обычному сознанию. Увидеть, что удары судьбы связывают человека с его предшествовавшими жизнями, означает то же самое, что примириться с судьбой.

30

Ради таких философских загадок, как эта, тоже следует, обратиться к указанным духовнонаучным сочинениям автора, как к более подробному изложению. Здесь можно лишь обсудить наиболее важные результаты этой науки, не указывая подробно путей, ведущих к тому, чтобы убедиться в них.

31

Своими собственными путями философия ведет к познанию того, что надо от наблюдения шагать к переживанию мира, который она исследует. В процессе рассмотрения мира душа переживает нечто такое, на чем она не может остановиться, если она не хочет быть нескончаемой загадкой для самой себя. С этим наблюдением дело обстоит в действительности так же, как и с семенем, которое развивается в растении. Семя может найти свой путь двояким образом, когда оно созрело. Оно может быть использовано человеком для питания. Если растение исследуют, имея ввиду такое его использование, дело приходится рассматривать с иной точки зрения, нежели в том случае когда зерно продолжает свой путь, то есть его опускают в землю, и оно становится зачатком нового растения. То, что человек переживает душевно, имеет подобным образом двоякий путь. С одной стороны, это переживание служит наблюдению внешнего мира. Если душевное переживание исследовать с этой точки зрения, то выстраивают мировоззрения, которые, прежде всего, вопрошают: каким образом познание проникает в сущность вещей; что может дать рассмотрение вещей? Такое исследование надо сравнить с исследованием питательной ценности зерна. Но можно также взглянуть на душевное переживание, если оно, не будучи отвлечено на нечто внешнее продолжает действовать в самой душе, ведет её от одной ступени бытия к другой. Тогда это душевное переживание постигают в отношении присущей ему движущей силы. Осознают её как некоего высшего человека в человеке, который в одной жизни подготавливает другую. Приходят к постижению того, что это и есть основной импульс душевного переживания. И что познание относится к этому основному импульсу так же, как использование зерна для пищи — к тому перспективному пути этого зерна, на котором оно превращается в зачаток нового растения. Не учитывая этого, живут в заблуждении, будто бы можно в сущности этого душевного переживания искать сущность познания. Из-за этого впадают в ошибку, подобную той, какая возникла бы, если бы исследовали питательную ценность зерна чисто химическим путем и захотели бы в результате этого исследования найти внутреннюю сущность зерна.

32

Характеризованная здесь духовная наука пытается избежать этого заблуждения, когда хочет раскрыть собственную внутреннюю сущность душевного переживания, которое на своем пути тоже может послужить познанию, без того, чтобы иметь в этом наблюдающем познании свою исконную природу.

33