В историческом описании не может быть дано полное изложение того, на что указывается здесь. Тому, кто ищет подобное, я позволю себе указать на мои сочинения, о подразумеваемой здесь духовной науке. Если она и стремится в по возможности общедоступном виде дать мировоззрение, точки зрения и цели которого здесь эскизно очерчены, то я все же думаю, что за внешним обличием этого изложения можно распознать и то, что это мировоззрение покоится на серьезно устремлённых философских основаниях. Исходя из них, оно устремляется в мир, который может созерцать человеческая душа, если она посредством внутренней работы овладеет наблюдением, свободным от тела.

25

Преподавателем этого мировоззрения является сама история философии. Её рассмотрение показывает, что ход философской работы стремится к воззрению, которое не может быть достигнуто в рамках обыкновенного сознания. В сочинениях представительных мыслителей в многообразных формах проявляется те попытки, которые со всех сторон предпринимались для исследования самосознающего «я» средствами обычного сознания. Теоретические выкладки на тему, почему эти средства должны приводить к неудовлетворительным результатам, не относится к историческому изложению. И всё же сами исторические факты явно говорят, что обычное сознание, ища повсюду, не может придти к разрешению вопросов, ставить которые оно, тем не менее, должно. Почему обычному и даже привычному научному сознанию недостаёт средств для проработки этих вопросов, должна, с одной стороны, показать эта заключительная глава. С другой стороны, в ней надо изложить то, к чему бессознательно стремятся охарактеризованные мировоззрения. Если эта последняя глава в некотором смысле не относится непосредственно к истории философии, то с другой стороны она кажется оправданной, а именно с той, которая позволяет осветить результаты этой книги. Ведь эти результаты состояли в том, что духовнонаучное мировоззрение востребовано новейшим философским течением, как ответ на поставленные последним вопросы. Чтобы это заметить, надо рассмотреть некоторые характерные пункты этого философского течения. Франц Брентано говорит в своей «Психологии» о том, как это течение отклонилось от того, чтобы заниматься более глубокими загадками душевного начала (см. стр.167 данного тома). В его книге можно прочитать: «Тем временем, кажется, что есть необходимость ограничить область исследования в этом направлении, но, вероятно, это только кажется. Дэвид Юм в свое время со всей решительностью выступил против метафизиков, которые утверждали, что нашли субстанцию, несущую в себе психические состояния. "Что касается меня, — говорит он, — то если я достаточно глубоко вхожу в ту область, которую я называю самим собой, то я всегда натыкаюсь на то или иное особенное восприятие жары или холода, света или тени, любви или ненависти, боли или радости. Никогда, сколь бы часто я ни пытался это сделать, я не могу завладеть самим собой без какого-либо представления, и никогда я не могу открыть что-либо кроме представления. Если же мои представления на некоторое время устраняются, как во время здорового сна, то я в это время ничего не могу почувствовать от себя самого, и можно было бы поистине сказать, что я вообще не существую". (Брентано, «Психология» стр. 20). Юм знает только об одном наблюдении души, которое направляется на душу без внутренней душевной работы. Но подобное наблюдение никак не может проникнуть к сущностному души. Брентано примыкает к тезису Юма и говорит: «Тем не менее, тот же Юм замечает, что совокупные доказательства бессмертия души в таких воззрениях, как его, обладают совершенно такой же силой, как и при противоположном традиционном допущении». При этом необходимо, однако, сказать, что не познание, а лишь вера может быть утверждена словами Юма, если верно его мнение, что в душе ничего нельзя найти, кроме того, что он в ней находит. Что могло бы гарантировать дальнейшее существование того, что Юм считает содержанием души? — Брентано продолжает: «Хотя тот, кто отрицает субстанцию души, само собой разумеется, не может говорить о бессмертии души в собственном смысле слова, это вовсе не значит, что вопрос о бессмертии из-за отрицания субстанционального носителя психических явлений теряет всякий смысл. Это сразу же проясняется, если мы примем во внимание, что в любом случае — с душевной субстанцией или без нее — нельзя отрицать некоего дальнейшего существования нашей психической жизни здесь на Земле. Тому, кто отвергает душевную субстанцию, достаточно допустить, что для продолжения такого существования субстанциональный носитель не нужен. И вопрос, продолжает ли существовать наша психическая жизнь после разрушения нашей телесного проявления не утратит для него своего смысла, как и для других. Очевидной непоследовательностью является то, когда мыслители этого направления на основании названных причин отвергают вопрос о бессмертии также и в этом его существенном значении, которое, конечно, лучше было бы назвать бессмертием жизни, а не бессмертием души». (см. Брентано, «Психология» стр. 211). И все-таки это мнение Брентано нельзя подтвердить, если не стать на точку зрения эскизно рассматриваемого здесь мировоззрения. Где можно найти причины того, что душевные явления продолжают существовать после смерти тела, если хотят оставаться в пределах обыкновенного сознания? Это сознание может длиться лишь столько времени, сколько будет существовать его отражающий аппарат, физическое тело. То, что может существовать дальше без него, нельзя обозначать как субстанцию; это должно быть другое сознание. Это другое сознание можно обнаружить лишь с помощью внутренней работы души, которая освобождает себя от тела. Работа такого рода позволяет узнать, что душа может обладать сознанием также и без посредства тела. Благодаря этой работе душа находит в сверхчувственном созерцании то состояние, в котором она находится, когда складывает с себя тело. Она находит, что в то время как она носит тело, это последнее затемняет её то, иное сознание. С воплощением в физическое тело оно так сильно воздействует на душу, что она не может развить в обычной жизни охарактеризованное здесь иное сознание. Оно обнаруживается, если с успехом выполняются упражнения, описанные в этой главе. Душа должна тогда сознательно подавить силы, которые, исходя из тела, гасят свободное от тела сознание. Такое погашение не может больше иметь места после распадения тела. Итак, описанное иное сознание и есть то, которое сохраняется в следующих друг за другом жизнях души и в чисто духовной жизни между смертью и рождением. С этой точки зрения речь идет не о какой-то туманной субстанции души, но на основе представления, близкого естественнонаучным идеям, показывается, как душа продолжает свое существование потому, что в одной жизни подготавливает в зачаточной, семенной форме следующую жизнь, подобно растительному семени у растения. В настоящей жизни отыскивается причина будущей. Показывается то истинное, что продолжает существовать, когда смерть отторгает тело.

26

С подразумеваемой здесь духовной наукой мы никогда не вступаем в противоречие с новейшим естественнонаучным образом мыслей. Надо лишь признать, что с помощью этого образа мыслей проникнуть в область духовной жизни невозможно. Зная о факте существования иного сознания, нежели обычное, можно найти, что посредством этого сознания приходят к представлениям о духовном мире, который выявляет закономерную связь этого мира, совершенно подобно той, которая для физического мира выявляется посредством естественнонаучного исследования.

27

Имеет значение то, чтобы в отношении этой духовной науки были далеки от веры, что она заимствует свои познания у какой-либо древней формы религии. Соблазниться такой верой легко потому, что, например, воззрение о повторяющихся земных жизнях является составной частью известных вероисповеданий. Для современного духовного исследователя не может быть заимствований из подобных вероисповеданий. Он находит, что достижение сознания простирающегося в духовный мир, может стать фактом для души, которая предается описанным здесь мероприятиям. В результате такого сознания он учится познавать, что состояние души в духовном мире соответствует характеризованному. При рассмотрении этого состояние в истории философии - с момента эллинистической вспышки мысли - обнаруживается путь, ведущий философским образом к убеждению, что истинное существо души находят тогда, если обычные душевные переживания рассматривают как некую поверхность, под которую надо спуститься. Мысль доказала, что является воспитателем души. Она привела душу к совершенному одиночеству в самосознающем «я». Но, ведя ее к этому одиночеству, мысль закалила её силы, благодаря чему душа обрела способность настолько углубиться в саму себя, что, стоя на своей подоснове, она одновременно стоит и в глубинной мировой действительности. Ибо с точки зрения охарактеризованного здесь духовнонаучного мировоззрения не предпринимается попытка выйти за пределы чувственно-воспринимаемого мира средствами обычного сознания, путём чистого размышления (гипотезирования). Признается, что для этого обычного сознания сверхчувственный мир должен быть завуалирован и что лишь благодаря своему собственному внутреннему преображению душа должна вступить в сверхчувственный мир, если она хочет достичь сознания о нём.

28

На этом пути познается также и то, что происхождение нравственных импульсов надо искать в том мире, который душа созерцает свободно от тела. Из этого мира в душевную жизнь прорываются побуждения, которые происходят не из телесной природы человека, но независимо от нее определяют человеческие поступки.

29