Нельзя путать описанное здесь «свободное от тела сознание души» с такими душевными состояниями, которые достигаются не путём охарактеризованной здесь внутренней собственной работы души, но возникают из разлаженной, депрессивной духовной жизни (в грезящем ясновидении, под гипнозом и так далее). При этих душевных состояниях мы имеем дело не с действительным переживанием души в свободном от тела сознании, а с соединением тела и души, отклонившемся от нормальной жизни. Истинная духовная наука может быть достигнута только тогда, когда душа в собственной, самостоятельно выполненной внутренней работе найдет переход от обычного сознания к такому, с которым она ясно переживает, будучи внутри духовного мира. В такой внутренней работе, которая является усилением, а не депрессивным нарушением обычной душевной жизни.

34

Посредством подобной внутренней работы душа человека может достигнуть того, чего добиваются от философии. Значение последней отнюдь не мало, хотя на пути, по которому большей частью идут философы, философия не может прийти к тому, чего она хочет достигнуть. Ибо более существенны, нежели философские результаты — те силы души, которые могут развернуться во время философской работы. И эти силы, в конце концов, должны все же привести туда, где философии могла бы признать «свободную от тела душевную жизнь». Там она узнает, что человеческая душа хочет не только научно размышлять над мировыми загадками, но и переживать их, после того как она приведет себя в состояние, в котором подобное переживание возможно.

35

Ближайшим является вопрос: итак, должно ли теперь обычное, пусть даже строго научное познание отречься от самого себя и ценить в качестве мировоззрения лишь то, что даётся ему из области, лежащей вне его собственной? Дело всё же в том, что переживания охарактеризованного здесь сознания, отличающегося от обычного, сразу же просветляют это обычное сознание, насколько оно само себе не множит препятствий тем, что хочет замкнуться в своей собственной сфере. Найдены сверхчувственные истины могут быть лишь такой душой, которая ставит себя в сверхчувственное. Если же они найдены, то могут быть вполне понятны обычному сознанию. Ибо они неизбежно примыкают к тем познаниям, которые могут быть получены для чувственного мира.

36

Не следует отрицать, что в ходе мировоззренческой эволюции, повторяясь, выступают точки зрения, сходные с теми, которые в этой заключительной главе связывались с рассмотрением дальнейшего хода философских стремлений. Однако в предшествующие столетия они появляются как побочные пути философского поиска. Этот последний должен был сначала пронизать все, что можно расценивать как продолжение эллинистической вспышки мыслительного переживания, чтобы из своих собственных импульсов, угадывая то, чего он сам может или не может достигнуть, указать на путь сверхчувственного сознания. В прошлые времена путь подобного сознания обходился без философского оправдания; он не был востребован философией. Но философия современности уже требует этого пути всем ходом своей предшествовавшей эволюции, проделанной без него. Она без него подошла к тому, чтобы ориентировать духовное исследование в таких направлениях, следуя которым, естественным образом приходят к признанию сверхчувственного сознания. Вот почему в начале этой заключительной главы не было показано то, как говорит душа о сверхчувственном, если она без дальних предпосылок может встать на его почву, но была сделана попытка философски отследить направления, которые выявляются из новых мировоззрений. Было указано, как следуя по этим направлениям, живущая в них самих душа, приводится к признанию сверхчувственной сущности душевного.

37