Отдельные философы, как Дильтей, Ойкен и другие, направляют философское рассмотрение на самонаблюдение души. Но то, что они наблюдают, является теми переживаниями души, которые образуют основу самосознающего «я». Поэтому они не проникают к тем мировым источникам, в которых переживания души вырываются наружу из истинной действительности. Эти источники не могут находиться там, где душа с обычным сознанием прежде всего противостоит в наблюдении себе самой. Если душа хочет прийти к этим источникам, она должна пробиться за пределы этого обычного сознания. Она должна пережить в себе нечто такое, чего это сознание дать ей не в состоянии. Подобное переживание обычному познанию кажется сначала полнейшим абсурдом. Душа должна в каком-то элементе почувствовать себя знающей, но не вносить свое сознание в этот элемент. Необходимо перепрыгнуть пределы этого сознания и в то же время все-таки быть сознающим! — Но, тем не менее, мы или будем и дальше в философских стремлениях приходить к невозможному, либо мы должны будем открыть, что указанный «полный абсурд» лишь кажется таковым и что именно он указывает путь, на котором следует искать помощи для загадочных вопросов философии.

11

Следует признать, что путь «во внутренний мир души» должен быть совсем иным, нежели тот, который избирают многие мировоззрения нового времени. Пока человек принимает душевные переживания так, как они предлагаются обычному сознанию, до тех пор он не входит в глубины души. Он останавливается на том, что эти глубины выгоняют наружу. Такое положение занимает мировоззрение Ойкена. - Надо стремиться проникнуть под поверхность души. Но этого человеку не удается с помощью обычных средств душевного переживания. Их сила состоит именно в том, что они удерживают душу в этом обычном сознании. Средства, чтобы глубже проникнуть в душу будут предоставлены тогда, если человек направит взор на то, что в обычном сознании, хотя и работает совместно, но в своей работе совсем не вступает в это сознание. Когда человек мыслит, его сознание направлено на мысли. Посредством мыслей он хочет что-то представить; он хочет в обычном смысле (слова) думать правильно. Но человек может направить своё внимание и на другое. Можно обратить духовный взор на деятельность мышления как таковую. Можно, например, выдвинуть в центр сознания мысль, не относящуюся ни к чему внешнему, мыслимую как некий символ, в котором не обращают никакого внимания, отражает ли он нечто внешнее. Можно упорно пребывать в удержании подобной мысли. В время такого пребывания человек может полностью вживаться только лишь во внутреннее деяние души. При этом речь идет не о том, чтобы жить в мыслях, но о том, чтобы пережить мыслительную деятельность. Таким способом душа отрывается от того, что она осуществляет в своем обычном мышлении. Если достаточно долго продолжать такое внутреннее упражнение, душа со временем познает, как она была вовлечена в переживания, которые отделяют ее от тех мышления и представления, которые связаны с телесными органами. Подобное можно проделать с чувствами и желаниями души, и даже с ощущениями, восприятиями внешних предметов. Человек достигнет чего-то на этом пути лишь тогда, если не отступит в страхе перед тем, чтобы признаться себе, что подступиться к самопознанию души нельзя, если просто заглядывать в тот внутренний мир, который всегда существует; надо заглянуть гораздо глубже в то, что может быть открыто лишь посредством внутренней работы души. Посредством душевной работы, посредством упражнению, достигают концентрации на внутренней деятельности мышления, чувствования и воления, так что эти переживания в некоторой степени себя духовно «уплотняют» в себе самих. При этом «уплотнении» они раскрывают затем свою внутреннюю сущность, которая обычным сознанием не воспринимается. Посредством такой душевной работы человек обнаруживает, что для осуществления обыкновенного сознания душевные силы должны настолько «истончиться», что они в этом истончении становятся невоспринимаемыми. Предполагаемая здесь душевная работа, состоит в неограниченном усилении душевных способностей, о которых знает и обыкновенное сознание, однако последнее не использует их в такой усиленной форме. Эти способности - внимательность и исполненная любви отдача тому, что переживает душа. Для достижения указанного, надо усилить эти способности до такой степени, чтобы они действовали как совершенно новые душевные силы.

12

Двигаясь так вперед, человек охватывает в душе действительное переживание, чья собственная сущность раскрывается как такая, которая является независимой от условий телесной организации. Это и есть духовная жизнь, которую на понятийном уровне нельзя смешивать с тем, что Дильтей и Ойкен называют духовным миром. Ибо этот духовный мир переживается человеком лишь тогда, когда он связан с его телесными органами. Подразумеваемая здесь духовная жизнь, для души, привязанной к телу, не существует.

13