Первым опытом достигнутой новой духовной жизни является истинное познание обыкновенной душевной жизни. На самом деле эта жизнь тоже производится не посредством тела, но протекает вне тела. Если я вижу цвет, если я слышу звук, то я переживаю цвет, звук не как переживание тела; но я как самосознающее «я» связан с цветом и звуком помимо тела. Задача тела - действовать так, что его можно сравнить с зеркалом. Если я в обыкновенном сознании связан с цветом только душевно, то я ничего не могу воспринять от цвета из-за устройства этого сознания. Так же как я не могу увидеть свое лицо, если буду смотреть перед собой. Но если же передо мной стоит зеркало, то я воспринимаю лицо как тело. Без зеркала перед собой, я есть тело, я переживаю себя как таковое. Стоя перед зеркалом, я воспринимаю тело как зеркальное отражение. Так же происходит и с восприятием чувств, хотя, само собой разумеется, надо принять к сведению недостаточность всякого сравнения. Я живу с цветом вне моего тела; посредством деятельности тела (глаза, нервной системы) цвет становится для меня осознанным восприятием. Не создателем восприятия, душевного вообще является человеческое тело, но инструментом для отражения того, что душевно-духовно разыгрывается вне тела.

14

Это воззрение ставит учение о познании на перспективную основу. «Представления об «я» гносеологически достигается, не тогда, когда представляют, что оно («я») находится внутри телесной организации, где впечатления ему даются «извне», но тогда, когда полагают это «я» в саму закономерность вещей, а в телесной организации видят всего лишь некое подобие зеркала. Это зеркало посредством органической телесной деятельности отражает этому «я» вне тела происходящее тканье этого «я» в истинном существе мира». (Этими словами автор этой книги пытался охарактеризовать представляющиеся ему перспективы гносеологии в подготовленном в 1911 году для философского конгресса в Болонье докладе: «Психологические основы и гносеологическая позиция духовной науки»).

15

Во время человеческого сна отражающее взаимодействие между телом и душой прерывается; «я» живет только в душевно-духовном тканье. Но для обыкновенного сознания не существует переживания души, если тело не отражает переживания. Поэтому сон протекает бессознательно. Посредством указанного и подобных душевных упражнений способствуют тому, что душа развивает иное, нежели обычное сознание. Она благодаря этому приобретает способность не только переживать чисто душевно-духовно, но настолько усиливать переживаемое в себе, что последнее в определенном смысле отражается в самом себе без помощи тела и приходит к духовному восприятию. В подобном переживании душа только и может познать саму себя в подлинном смысле, может сознательно пережить себя в своей сущности. Как воспоминание высвобождает от чар из глубины души прошлые факты физических переживаний, так перед душой, подготовленной характеризованными мероприятиями, поднимаются из ее внутренних глубин сущностные переживания, которые принадлежат не к миру чувственного бытия, но к миру, где пребывает основное существо души. Верующий в современный образ мыслей, этот, обозначенный здесь мир, скорее всего, отнесет к области ошибочных воспоминаний, иллюзий, галлюцинаций, самовнушений и тому подобному. Ему можно только возразить, что серьезное душевное стремление, работающее в указанном направлении, находит во внутренней духовной конституции, которую оно воспитывает, столь же надежные средства для различения иллюзии и духовной действительности, какие в обыкновенной жизни при здоровой душевной конституции позволяют отличать фантастические образования от восприятия. Поиски теоретического доказательства того, что охарактеризованный духовный мир действителен, были бы тщетны; но таких доказательств нет и для действительности мира восприятий. Как здесь судить, решает само переживание в том и другом случае.

16

От шага, который в соответствии с данным описанием единственно способен разрешить загадки философии, многих удерживает вера, что, сделав его, они попадут в область туманной мистики. Кто заранее не склонен подвигнуть душу к подобной туманной мистике, тот на описанном пути откроет себе доступ в мир душевного переживания, которое в себе столь же кристально ясно, как и построение математических идей. Если у человека есть склонность искать духовное в «темной неизвестности», в том, «что нельзя объяснить», ему не удастся разобраться в описываемом пути ни в качестве знатока, ни в качестве противника.

17

Вполне понятно и то, что лица, считающие образ мыслей, которому для познания чувственного мира служит естественная наука, единственным истинно научным путем, сильно воспротивятся указанному здесь. Но тот, кто откажется от такой односторонности, сможет узнать, что настоящий естественнонаучный строй мыслей дает основу для принятия описанного здесь. Идеи, описанные в этой книге - идеи нового естественнонаучного образа мыслей - могут стать лучшим мыслительным упражнением, которому может предаться душа и на которых она может сосредоточиваться, чтобы в своём внутреннем переживании освободить себя от привязанности к телу. Кто применяет эти естественнонаучные идеи, поступая с ними так, как это описано в данном изложении, найдет, что мысли, которые первоначально казались предназначенными только для того, чтобы отображать природные процессы, при внутреннем духовном упражнении действительно освобождают душу от тела, и что поэтому подразумеваемая здесь духовная наука должна образовать своего рода продолжение естественнонаучного способа мышления, правильно переживаемого в душе.

18