Для Шеллинга, благодаря его прогрессивному мышлению рассмотрение мира стало рассмотрением Бога или теософией. Он уже полностью стоял на почве такого рассмотрения Бога, когда в 1809г. издал своё «Философское исследование сущности человеческой свободы и связанных с этим предметов». Все мировоззренческие вопросы предстали теперь перед ним в новом свете. Если все вещи божественны, как происходит то, что в мире есть зло, несмотря на то, что Бог может быть лишь совершеннейшим добром? Если душа человека пребывает в Боге, как происходит то, что она всё же преследует свои собственные интересы? И если то, что действует во мне, есть Бог, то как могу я, который действует не как самостоятельное существо, всё же называть себя свободным?

8

Посредством рассмотрения Бога, а не посредством рассмотрения мира пытается Шеллинг ответить на эти вопросы. Было бы совершенно неподобающим для Бога, если бы Он создал мир из существ, которыми как несамостоятельными Он должен был бы постоянно руководить, направляя их. Бог лишь тогда является совершенным, если Он может создать мир, который полностью равен Ему самому по совершенству. Бог, который может произвести только то, что менее совершенно, чем Он, сам несовершенен. Вот почему Бог создал в качестве человека таких существ, которым Его руководство не требуется, которые свободны и независимы как Он. Поэтому для существа, источником происхождения которого является другое существо, нет необходимости быть зависимым от этого существа. Ведь нет никакого противоречия в том, что тот, кто является сыном человека, сам является человеком. Как глаз, который хотя и возможен лишь в целом организме, но ведёт, тем не менее, независимую, собственную жизнь, так и отдельная душа, которая хотя и охвачена Богом, но, тем не менее, не приводится Им в действие подобно детали машины. «Бог не есть Бог мёртвых, но живых». Нельзя допустить, что самое совершенное существо удовольствовалось бы самой совершенной машиной. Каким бы образом не мыслить себе происхождение ряда существ из Бога, они не могут быть механическими, не могут быть просто изделиями или изображениями, так как изделие не является вещью для себя, не самостоятельно; столь же мало могут они быть эманацией, истечением, когда истекающее остаётся идентичным с тем, откуда оно истекло, итак, они не могут быть не самостоятельными, обособленными. Исход вещей из Бога является божественным самооткровением. Но Бог может открываться только в том, что подобно Ему, в свободных, действующих из самих себя существах; для их бытия нет иной основы, кроме Бога, но которые таковы, как Бог». Если бы Бог был Богом мёртвых, а все мировые явления – только механизмом, чьи процессы сводились бы к их движителю и первооснове, то было бы достаточно описать деятельность Бога, чтобы понять всё, происходящее в мире. Исходя из Бога, можно было бы понять все вещи и их действия. Но это не так. Божественный мир обладает самостоятельностью. Бог создал его, но мир имеет своё собственное существо. Он божественен, но божественное является внутри существа, которое независимо от Бога, внутри небожественного. Как свет рождён из темноты, так божественное рождается из небожественного бытия. Из небожественного происходит и зло, и самость. Следовательно, Бог не удерживает в своей власти совокупность существ; Он может дать им свет; но они должны вырваться из тёмной ночи сами. Они являются сынами этой ночи. Бог не имеет власти над тем, что есть в них тёмного. Сквозь ночь они должны прорабатываться вверх, к свету. В этом состоит их свобода. Можно даже сказать: мир есть то, что Богом сотворено из небожественного. Следовательно, небожественное первично, а божественное вторично.

9

Сначала Шеллинг ищет во всех вещах идеи, то есть божественное вещей. Тем самым весь мир для него превращается в откровение Бога. Однако затем он должен от божественного перейти к небожественному, для того, чтобы понять несовершенное, понять зло и эгоистическую самость. Теперь весь процесс становления мира становится для него поступательным преодолением небожественного посредством божественного. Отдельный человек берёт своё начало из небожественного. Из него и сквозь него он прорабатывается к божественному. По ходу исторического процесса мы тоже можем наблюдать поступательное развитие от небожественного к божественному. Первоначально в мире господствовало небожественное. В древности люди отдавались своей природе. Они поступали наивно, исходя из эгоистической самости. На этой почве стоит греческая культура. Это была эпоха, когда человек жил в союзе с природой, или, как выразился Шиллер в статье «О наивной и сентиментальной поэзии», был сам природой, и поэтому не искал её. С христианством это невинное состояние человечества исчезло. Природа как таковая стала рассматриваться как небожественное, зло стало противопоставляться божественному, добру. Христос явился для того, чтобы явить свет божественного в ночи небожественного. Это был момент, когда «земля вторично стала безвидной и пустой», момент «рождения высшего духовного света», который «от начала был в мире, но не был понят ради себя действовавшей тьмой; его откровение до тех пор было скрытым и ограниченным; и хотя он является, чтобы противостать личному и духовному злу, тем не менее, является в личном, человеческом облике и как посредник, для того, чтобы на высшей ступени восстановить связь между тварью и Богом. Ибо только личное может исцелить личное, а Бог должен стать человеком, чтобы человек снова пришёл к Богу».

10