Рассматривая так какую-либо вещь действительности или некий процесс, мы всегда увидим в этой вещи или процессе определённую эволюционную форму мысли. Мировой процесс есть поступательная мыслительная эволюция. За исключением высшей ступени этой эволюции все другие стадии содержат противоречия. В них есть мысль, но она имеет в себя больше, нежели может она израсходовать на такой низкой стадии. Поэтому она преодолевает эту свою противоречивую форму проявления и спешит к более высокой, которая больше соответствует ей. Итак, противоречие есть то, что движет мыслительную эволюцию вперёд. Если естествоиспытатель мысленно рассматривает вещи, он образует противоречивые понятия об этих вещах. Если затем философствующий мыслитель подхватывает эти, добытые из наблюдений природы мысли, то находит в них противоречивое идейное построение. Однако эта противоречивость является именно тем, что делает для него возможным из отдельных мыслей создать цельное мыслительное строение. В мысли он разыскивает то, что противоречиво. Противоречия возникают оттого, что мысль указывает на более высокую ступень своей эволюции. Посредством содержащегося в ней противоречия одна мысль, следовательно, указывает на другую мысль, к которой она спешит навстречу в ходе эволюции. Так философ может начать с простейшей мысли, совершенно пустой по содержанию, с абстрактного бытия. Посредством заложенного в самой этой мысли противоречия философ будет изгнан из неё вон к более высокой и менее противоречивой ступени, и так далее, пока он не достигнет наивысшей стадии, до в себе самой живущей мысли, которая и является высочайшим внешним проявлением духа.

19

Через Гегеля был высказан основной характер новейших мировоззренческих стремлений. Греческий дух знает мысль как восприятие, новейший дух – как собственное произведение души. Размышляя, Гегель исследует создания произведённые самосознанием, что отображено в его мировоззрении. Таким образом, в первую очередь он имеет дело с самосознанием и его созданиями. Но затем деятельность этого самосознания становится для него такой, что в ней это самосознание чувствует свою связь с мировым духом. Греческий мыслитель рассматривает мир, и это рассмотрение даёт объяснение сущности мира. Новейший мыслитель в лице Гегеля хочет вживаться в творящий мир, переместить себя в него; затем он надеется открыть в нём самого себя и дать высказаться в себе тому, что высказывает мировой дух как свою сущность, причём эта сущность мирового духа живо присутствует в его самосознании. Кем является для греческого мира Платон, тем же является для нового мира Гегель. Платон поднимает созерцающий духовный взор к миру идей и этим созерцающим взором улавливает тайну души; Гегель даёт душе погрузиться в мировой дух, и затем, после того как она погрузилась туда, позволяет ей раскрыть её внутреннюю жизнь. Таким образом, душа сопереживает как собственную жизнь то, что живёт в мировом духе, в который она погружена.

20

Так Гегель охватывает человеческий дух в его наивысшей деятельности, в мышлении, а затем пытается показать, какой смысл имеет эта наивысшая деятельность в мировом целом. Она является событием, в котором вновь обретает себя Первосущество, излитое во весь мир. Наивысшие свершения, посредством которых происходит это обретение, есть искусство, религия и философия. В произведениях природы наличествует мысль; но здесь она отчуждается от самой себя, она не является в присущем ей облике. Если человек рассматривает настоящего льва, этот последний есть ни что иное, как воплощение мысли «лев»; однако здесь речь идёт не о львиной мысли, а телесном существе; самому этому существу нет дела до мысли. Только в том случае, если я хочу понять, я подыскиваю мысль. Произведение искусства, изображающее льва, внешне несёт на себе то, что в настоящем существе я могу лишь понимать. Телесное существует только для того, чтобы на нем выявилась мысль. Человек создаёт произведение искусства, чтобы внешним образом созерцать то, что в ином случае, в вещах он может постигать только посредством мысли. Мысль в действительности, в своём, ей присущем облике может явиться только в человеческом самосознании. Что в действительности является только здесь, человек напечатлевает чувственно-воспринимаемому веществу, чтобы оно явилось ему видимым образом. Когда Гёте стоял перед произведениями искусства греков, это побудило его к высказыванию: здесь необходимость, здесь Бог. На языке Гегеля Бог выражает себя в мыслительном содержании мира и сам изживается в человеческом самосознании, а это означает: из произведений искусства навстречу человеку проглядывают высочайшие откровения мира, которые в действительности доступны ему лишь внутри его собственного духа. Философия содержит мысль в её совершенно чистой форме, в её, ей изначально свойственной, сущности. В философии содержатся наивысшая форма явлений – мир мыслей, - форма, которая в состоянии принять в себя божественное Первосущество. В смысле Гегеля можно сказать: божественное - это то, что заполнено мыслью, это весь мир в целом, однако в философии божественное совершенно непосредственно является в своей божественности, в то время как в других явлениях оно принимает облик небожественного. Между искусством и философией стоит религия. Мысль живёт в религии ещё не как чистая мысль, но в образе, в символе. То же самое имеет место и в искусстве; но к этом случае образ как таковой заимствован из внешнего наблюдения; тогда как образы религии одухотворены.

21

Все иные человеческие жизненные проявления относятся к этой наивысшей форме проявления мысли как несовершенные предварительные ступени. Из таких предварительных ступеней складывается вся историческая жизнь человечества. Поэтому тот, кто исследует внешний ход исторических явлений, находит там много такого, что не соответствует объекту разума, то есть чистой мысли. Но кто заглянет глубже, тот увидит, что в историческом развитии все же реализует себя разумная мысль. Но реализует она себя лишь в таком виде, который в своём непосредственном внешнем выявлении кажется небожественным. Вот почему в целом, все же можно сказать: «Всё действительное разумно». Прямо отсюда вытекает, что в целом история реализует мысль, исторический мировой дух. Отдельный индивидуум есть всего лишь один инструмент для реализации цели этого мирового духа. Раз Гегель в мыслях познаёт высочайшее существо мира, он требует от индивидуума, чтобы тот подчинялся всеобщим управляющим мировой эволюцией мыслям. Таковы великие люди в истории, чьи собственные партикулярные цели содержат субстанциональность, которая является волей мирового духа. Это содержание и есть их истинная сила; оно наличествует и во всеобщем бессознательном инстинкте людей; к нему они побуждаются внутренне и не имеют склонности сопротивляться тому, кто в своих интересах идёт к выполнению такой цели. Скорее, народы собираются вокруг его знамени; он указывает им и выполняет то, что является их собственной имманентной целью. Если в дальнейшем мы бросим взгляд на судьбы этих мировых исторических индивидуумов, увидим, что им посчастливилось стать предводителями на пути к цели, являющейся одной из ступеней в продвижении всеобщего духа. Поскольку разум использует этих исторических индивидуумов в качестве инструмента, мы могли бы назвать это лукавством с его стороны, ибо он позволяет им страстно и яростно преследовать его собственные цели, не только сохраняя себя невредимым, но и выявляя себя самого. Частные интересы по большей части слишком незначительны в сравнении с общими: эти индивидуумы приносятся в жертву, от них отступаются. Таким образом, мировая история предстаёт как борьба индивидуумов и в поле этих частностей протекает вполне естественно. Как в животном мире сохранение жизни, хотя и является целью и инстинктом отдельного (существа), тем не менее, здесь всё же господствует разум, всеобщее, и отдельное существо отпадает, так происходит и в духовном мире. Страсти взаимно разрушают друг друга; единственно разум бодрствует, преследует свою цель и придаёт себе цену. - Отдельный человек может постичь всеобщий дух только при рассмотрении в своём мышлении. Только при рассмотрении мира Бог вполне наличествует в человеке. Когда же человек совершает поступок, когда он вмешивается в активную жизнь, он является лишь одним членом, и поэтому лишь как член причастен к всеобщему разуму. Из этих мыслей вытекает учение Гегеля о государстве. Со своим мышлением человек одинок; в своих поступках он является членом общества. Разумным общественным порядком, мыслью, пронизывающей общество является государство. Отдельная индивидуальность как таковая по Гегелю представляет собой ценность лишь постольку, поскольку в ней проявляется всеобщий разум, мысль. Ибо мысль есть сущность вещи. Продукт природы не в состоянии выявить в себе мысль в её наивысшей форме; человек в состоянии это сделать. Вот почему он лишь тогда соответствует своему назначению, если делает себя носителем мысли. Поскольку государство есть реализованная мысль, а отдельный человек лишь член внутри последнего, человек должен служить государству, а не государство человеку. «Когда государство путают с гражданским обществом, предполагая его назначение в гарантии и защите собственности и личной свободы, то конечной целью, ради которой объединились, является интерес отдельного человека как такового, из чего следует, что стать членом государства – любезное дело. Однако оно имеет совершенно иное отношение к индивидууму; поскольку оно является объективным духом, то сам индивидуум обладает объективностью, истиной и нравственностью, лишь в качестве члена государства. Объединение как таковое само является истинным содержанием и целью, а назначение индивидуумов – вести всеобщую жизнь; их дальнейшее удовлетворение, деятельность и форма поведения в качестве своей исходной точки и результата имеют это субстанциональное и общепризнанное». Как обстоит дело со свободой в рамках такого понимания жизни? То понятие свободы, которое присуждает отдельной человеческой личности безусловное право ставить себе самой цель и назначение своей деятельности, не имеет цены для Гегеля. Ибо что за ценность имело бы оно, если бы отдельная личность брала свою цель не из разумного мыслительного мира, а определяло себя по полному произволу? По его мнению, это как раз была бы несвобода. Такой индивидуум не соответствовал бы своему существу; он был бы несовершенен. Совершенный индивидуум может желать только реализации своего существа; возможность делать это и есть его свобода. Однако это его существо воплощено в государстве. Если человек поступает в смысле государства, он тем самым свободен. «Государство в себе и для себя суть нравственное целое, осуществление свободы, и абсолютная цель разума - действительность свободы. Государство есть дух, поставленный в мир и сознательно реализующий себя в нём, тогда как в природе он осуществляет себя только иным образом, в качестве спящего… Государство есть поступь Бога на земле; его основа есть власть разума, реализуемая в качестве воли». Гегеля никогда не занимают вещи как таковые, но лишь разумное мыслительное содержание последних. Как в области рассмотрения мира он повсюду искал мысли, так и жизнь он тоже хотел направлять с точки зрения мысли. Вот почему он боролся против неопределённых идеалов государства и общества и бросался на защиту действительно существующего. Кто мечтает о неопределённом идеале в будущем, тот, по мнению Гегеля, полагает, что всеобщий разум дожидался его, чтобы проявиться. Именно такому следовало бы уяснить себе, что мировой разум уже есть во всем действительном. Профессора Фриза, чьим коллегой он был в Йене, и преемником в Гейдельберге, он называл «Армейским предводителем всяческой поверхностности», поскольку этот последний из «сердечной каши» хотел сформировать идеал для будущего.

22