Пятнадцатое, шестнадцатое столетия ставят перед душой новый импульс. Он медленно подготовляется и медленно вживается. Человеческая душевная организация преображается. Это преображение в области мировоззренческой жизни выражается в том, что мысль уже не может ощущаться как восприятие; она ощущается как продукт самосознания. Это преображение душевной   организации человека можно наблюдать во всех областях развития человечества. Ренессанс - возрождение искусства, науки и европейской жизни в целом, как и религиозные движения Реформации – есть проявление этого преображения. Его мы можем обнаружить, исследуя глубинные корни искусства Данте и Шекспира в развитии человечества. - Здесь можно лишь едва наметить все это; ведь данное изложение намеревалось остаться в рамках описания прогресса в мыслительном аспекте мировоззренческой эволюции.

9

Другим симптомом этого преображения человеческой душевной организации является рождение естественнонаучных представлений нового типа. Вы только сравните состояние мышления о природе, возникшее благодаря Копернику, Галилею и Кеплеру с тем, что предшествовало ему. Эти естественнонаучные представления соответствуют настроению человеческой души в начале нового периода в шестнадцатом веке. С этих пор природу стали рассматривать так, что единственным свидетельством признается только чувственное наблюдение за ней. Бэкон становится одной, Галилей - другой индивидуальностью, в которых это проявляется столь явно. Картина природы уже не рисуется так, что мысль в этой картине ощущается как раскрываемая природой сила. Из картины природы постепенно всё больше исчезает то, что ощущается как продукт самосознания. Так все резче противостоят друг другу порождения самосознания и наблюдения природы, они всё более разделяются пропастью. Декарт знаменует собой преображение человеческой душевной организации, которая разводит в разные стороны картину природы и порождения самосознания. С шестнадцатого столетия начинает набирать силу новый характер мировоззренческой жизни. После того, как в предшествующих столетиях мысль, выступая в качестве продукта самосознания, требовала себе оправдания в картине мира, с шестнадцатого столетия она ясно и понятно доказывает, что в самосознании она опирается исключительно на саму себя. Раньше опору для своей правомерности мысль еще могла усматривать в картине природы; теперь же перед ней всё больше встает задача обосновать свою правомерность, исходя из своей собственной силы. Мыслители последующего периода ощущают, как в самом мыслительном переживании следует искать доказательства того, что это переживание является правомерным создателем какого-либо мировоззрения.

10

Значительность этого преображения душевной жизни можно понять, вспомнив о том, в какой форме говорили о процессах природы ещё такие натурфилософы как Кардан (1501-1576гг.) и Бернардин Телезий (1508- 1588гг.). У них всё ещё продолжает действовать та картина мира, которая утратила свою силу благодаря возникновению типа представлений, развитых Коперником, Галилеем и др. Для Кардана в природных процессах повсюду живет ещё нечто, что он представляет себе похожим на душевное начало человека, как это было свойственно греческому мышлению. Телезий говорит о формообразующих силах в природе, которые он мыслит по образу, почерпнутому из человеческих формообразующих сил. Уже Галилей вынужден сказать: то, что человек имеет в себе, например, в качестве ощущения тепла, столь же мало как таковое присутствует в природе, как присутствует во внешнем мире та щекотка, которую человек ощущает в пятке, если к ней прикасаются птичьим пером. Телезий ещё смеет заявлять: тепло и холод являются движущими силами мировых процессов; тогда как Галилей утверждает: человек знает тепло лишь как свое внутреннее переживание; картину природы надо мыслить только так, чтобы в ней не содержалось ничего из этого внутреннего. Так математические и механические представления становятся тем, из чего единственно может быть построена картина мира. На примере такой индивидуальности как Леонардо да Винчи (1452-1519гг.), который как мыслитель столь же необъятно велик, как и художник, можно познакомиться с борьбой за новые закономерности в картине мира. Такие духовные умы чувствуют необходимость найти путь к природе, который ещё не был дан греческому мышлению и реминисценции этого мышления в средневековье. Если человек хочет найти доступ к природе, ему надо отрешиться от всех его собственных внутренних переживаний. Он может только отражать природу в тех представлениях, где не содержится ничего из того, что он переживает как воздействие природы на самого себя.

11

Таким образом, человеческая душа удаляет себя из природы и опирается на самоё себя. До тех пор, пока ещё думали, что протекающее в природе может стать непосредственным переживанием также и в человеке, без сомнения можно было чувствовать себя вправе высказывать мысли о природном процессе. Картина природы в новое время вынуждает человеческое сознание ощущать себя вместе с мыслью вне природы; так мысль приобретает значимость, добытую её собственной силой.

12

От начала христианского летоисчисления вплоть до Скота Эригены мыслительное переживание продолжает действовать так, что его форма определяется из предпосылок духовного мира - мира религиозного откровения; с восьмого по шестнадцатое столетие мыслительное переживание вырывается изнутри самосознания, допуская наряду со своей зарождающейся силой иную силу – силу откровения. Начиная с шестнадцатого столетия, картина природы изымает из себя мыслительное переживание; с этих пор самосознание своими собственными силами пытается добыть то, что с помощью мысли могло бы построить мировоззренческую картину. Декарт стоял перед этой задачей; перед ней стояли также мыслители новой мировоззренческой эпохи.

13