В иной форме, хотя и с тем же самым импульсом пытается придти к картине мира Гердер (1744-1803гг.). Он обращает взор на общий физический и духовный Универсум. Он некоторым образом ищет план этого Универсума. Совместный ход и согласованность явлений природы, зарождение и блеск речи и поэзии, поступательный ход исторического становления: всему этому Гердер позволяет воздействовать на свою душу, проникнутую порой гениальными мыслями, чтобы достичь цели. Во всем внешнем мире - можно сказать, что для Гердера эта цель выглядит так - к бытию стремится нечто такое, что, в конце концов, проявляется, раскрываясь в самосознающей душе. Эта самосознающая душа, чувствуя свою обоснованность в Универсуме, раскрывается только на том пути, на котором её собственные силы активизировались в ней ещё перед тем, как она достигла самосознания. По воззрению Гердера душа чувствует себя укоренённой в мировом целом, ибо в общей природной и духовной связи Универсума она узнаёт единый процесс, который должен вести к ней, подобно тому, как в личном бытии детство должно вести к зрелой человеческой жизни. Таков всеобъемлющий образ этой его мысли о мире, которую Гердер излагает в своей книге «Идеи к философии истории человечества». Такова попытка мыслить картину природу в созвучии с картиной духа, причем так, что в этой картине природы есть также место и для самосознающей человеческой души. - Нельзя оставить без внимания и то, что в мировоззрении Гердера проявляется борьба, стремление дискутировать одновременно и с новым типом естественнонаучных представлений, и с требованиями самосознающей души. Гердер стоял перед мировоззренческими запросами современности подобно тому, как Аристотель стоял перед мировоззренческими запросами эллинизма. Их мировоззрения получают характерную окраску благодаря тому, как они оба разным способом должны были относиться к картине природы, предоставленной им их эпохами.

30

Какую позицию в противоположность другим своим современникам занимал Гердер по отношению к Спинозе, проливает свет и на его позицию в мировоззренческой эволюции. Эта позиция выступает во всем своем значении, если сравнить её с позицией Фридриха Генриха Якоби (1743-1819гг.). Якоби находит в картине мира Спинозы то, куда должен придти человеческий разум, следуя по пути, предписанному ему посредством его собственных сил. Эта картина мира во всем объёме исчерпывает то, что может знать о мире человек. Однако это знание не позволяет выносить решение о природе души, о Божественной основе мира, о связи души с этими последними. Эта область открывается перед человеком только тогда, если он предается религиозному познанию, которое основывается на особых способностях души. Вот почему знание, в смысле Якоби, по необходимости должно быть атеистическим. В его мыслительном построении могут иметь место строго необходимые закономерности, но не Божественный порядок. Так для Якоби учение Спинозы (Spinosismus) становится единственно возможным типом научных представлений; однако в то же самое время он усматривает в этом учении доказательство того факта, что такой тип представлений не может найти связи с духовным миром. – Гердер в 1787г. защищал Спинозу против упрека в атеизме. Он это мог. Ибо он не отступал в страхе перед тем, чтобы на свой лад подобно Спинозе ощутить переживание человека в божественном Первосуществе. Спиноза возводит чисто мыслительное здание; Гердер пытается обрести свое мировоззрение не только посредством мышления, но и посредством всей полноты человеческой душевной жизни. Для него острейшее противоречие между верой и знанием снимается, если душа прояснит для себя тот способ, которым она переживает самоё себя. Говоря в его смысле, можно было бы выразить это душевное переживание так: если вера, исходя из собственных основ, осмысливает себя в душе, она приходит к представлениям, которые не более неизвестны, чем те, которые достигаются путем чистого мышления. Всё, что может найти в себе человеческая душа, Гердер принимает в очищенном виде как силы, способные создать картину мира. Так его представление о божественной основе мира богаче, насыщенней, чем у Спинозы; однако оно произвольно увязывает человеческое «я» с этой мировой основой, тогда как у Спинозы это выступает лишь как результат мышления.

31

Как бы в узловой точке многочисленных нитей мировоззренческой эволюции нового времени окажемся мы, если направим взгляд на то, как в восьмидесятые годы восемнадцатого века в эту эволюцию вторгается образ мыслей Спинозы. В 1785г. Фр.Х.Якоби публикует свою «Брошюру о Спинозе». Тем самым он вступает в разговор, который он вел с Лессингом в конце жизни последнего. После этого разговора Лессинг сам познакомился с учением Спинозы. Для Якоби это было в то же время подтверждением атеизма Лессинга. Если признать «Разговор с Якоби» мерилом интимных мыслей Лессинга, то его надо будет рассматривать как индивидуальность, признающую, что человек лишь тогда может пробиться к мировоззрению, адекватному его сущности, если опорным пунктом для своего воззрения он изберет ту твердую уверенность, которую дает человеку мысль, живущая благодаря своей собственной силе. Эта идея позволяет считать Лессинга провозвестником, предчувствовавшим мировоззренческий импульс девятнадцатого столетия. То, что он высказал эту идею в одном разговоре и только незадолго до своей смерти, то, что в его собственных трудах она еще мало заметна, доказывает, какой тяжелой даже для самых свободных умов стала борьба за решение загадочных вопросов, поставленных мировоззренческой эволюцией нового времени. – Тем не менее, мировоззрение должно быть высказано в мыслях. Однако убеждающая сила мысли, которая достигла своего высшего пункта в платонизме, а в аристотелизме самоочевидного расцвета, отступила из душевных импульсов человека. Получить из математического типа представлений силу для построения мыслей о картины мира, которая должна была дать объяснение вплоть до основы мира - на это могла быть способна только душевно смелая натура Спинозы. – Почувствовать в самосознании побуждение к мыслительной жизни, пережить его так, чтобы человек, благодаря ему, уверенно чувствовал себя включенным в мир духовной реальности - на это мыслители восемнадцатого столетия ещё не были способны. Лессинг возвышается над ними как пророк, ибо он ощутил силу самосознающего «я» настолько, что приписал душе прохождение через повторные земные жизни. – Подобно кошмару в мировоззренческих вопросах бессознательно переживалось то, что мысль для человека уже не выступала больше как для Платона, которому она открывала сама себя в своей опорной силе, своей содержательности, как деятельное мировое существо. Теперь же человек чувствовал мысль поднятой из подоснов самосознания; он чувствовал необходимость посредством какой-либо власти придать ей подъемную силу. Эту подъемную силу все снова и снова искали в религиозных истинах или в душевной глубине, которой доверяли больше, чем блеклой, абстрактно переживаемой мысли. Для многих душ переживание мысли все снова и снова сводилось к тому, что они ощущали её лишь как чисто душевное содержание, не будучи в состоянии извлечь из неё силу, гарантирующую им, что человек со своим существом может считать себя коренящимся в духовной основе мира. Таким душам импонировала логическая сила мысли; поэтому они признавали её за силу, которая должна сформировать научный взгляд на мир; однако они хотели силы ещё более мощной и действенной, имея в виду перспективу мировоззрения, охватывающего высшие познания. Таким душам недоставало душевной храбрости Спинозы, чтобы ощутить мысль в источнике мирового творения и таким образом познать себя вместе с мыслью в мировой основе. Это происходит от такой душевной конституции, когда при построении мировоззрения человек зачастую мало уважает мысль, а свое самосознание чувствует более надежно подкреплённым во тьме чувственных сил. Есть индивидуальности, для которых какое-либо воззрение имеет тем меньшую цену по его отношению к мировой загадке, чем больше это воззрение стремиться из чувственной тьмы выступить на свет мысли. Такое душевное настроение выступает у Й.Г.Хаманна (ум 1788г.) Он был, как и некоторые индивидуальности такого типа, большой инициатор, вдохновитель. Обладай именно такой ум как он гениальностью, то идеи, добытые из темных душевных глубин стали бы воздействовать на других с гораздо большей энергией, чем мысли донесённые в рассудочной форме. Подобно изречениям оракула высказывается Хаманн по вопросам, заполнявшим мировоззренческую жизнь его времени. Как и других, он вдохновил также Гердера. - Мистическое переживание, часто с окраской пиетизма, живет в его оракулу подобных изречениях. В них хаотически выражается эпохальное стремление к переживанию силы самосознающей души, чьим опорным пунктом может быть всё то, что человек о мире и жизни хочет возвести для себя до уровня представлений.

32

В этой эпохе лежит то, что чувствуют мыслящие умы: надо опуститься в душевные глубины, чтобы найти ту точку, в которой душа соединена с вечной основой мира, надо исходя из познания этой связи – из источника самосознания – добыть картину мира. Тем не менее, велика дистанция между тем, что человек в состоянии охватить своими духовными силами, и этим внутренним корнем самосознания. Мыслящие умы с их духовной работой не продвигались к тому, что во тьме смутного чувства ставило им свои задачи. Они как бы ходили вокруг да около того, что действовало как мировая загадка, но не приближались к ней. Так некоторые, те, кто имел отношение к мировоззренческим вопросам, ощущали, что к концу восемнадцатого века начинает активизироваться (учение) Спинозы. Идеи Локка, Лейбница, или они же, ослабленные интерпретацией Вольфа, овладевают умами; помимо этого, наряду со стремлением к мыслительной ясности активизируется и отвращение к ней, так что ради картины мира, ради её цельности, всеобщности, на помощь всё больше и больше призываются воззрения, добытые из (подсознания), из чувственных глубин души. Это нашло отражение у Мендельсона, друга Лейбница, который был очень огорчен после опубликования разговора Якоби с Лессингом. Он не мог допустить, что этот разговор со стороны Лессинга имел то содержание, как о нём сообщает Якоби. Тогда выходило - как думал он - что его друг действительно признавал мировоззрение, которое намеревалось посредством чистой мысли проникнуть к корню духовного мира. Однако в такой форме придти к воззрению о жизни этого корня было нельзя. Надо было приблизиться к мировому духу иначе, если хотели чувствовать его в душе в качестве исполненного жизнью существа. Лессинг всё же должен был сделать это. Он мог признать лишь «отфильтрованный спинозизм», который поднимается за пределы чистого мышления, если хочет придти к божественной Первооснове бытия. Мендельсона отпугивала та, свойственная учению Спинозы форма, в которой ощущалась связь с этой Первоосновой.

33

Гердер не отступил в страхе перед этой формой, так как он дорисовал мыслительные линии картины мира по Спинозе, добавив к ней содержательные представления, полученные им в результате рассмотрения картины природы и духа. Он не мог остановиться на мыслях Спинозы. В том виде, как они были даны их автором, они казались Гердеру слишком серыми и мрачными. Он рассматривал то, что разыгрывалось в природе и в истории, и ориентировал это рассмотрение на существо человека. То, что ему при этом открывалось, указывало на связь человеческого существа с божественной Первоосновой мира и самим миром, благодаря чему он в своем образе мыслей чувствовал себя единым со Спинозой. Гердер был непосредственно убежден в том, что наблюдение природы и исторического развития должны дать ту картину мира, в которой человек будет удовлетворён своим местом в мировом целом. Спиноза полагал придти к такой картине мира лишь в светлой сфере мыслительной работы, выполняемой по образцу математики. Сравнивая Гердера со Спинозой и помня при этом о согласии первого с образом мыслей последнего, необходимо признать, что в мировоззренческой эволюции нового времени действует импульс, скрывающийся за тем, что выявляется как мировоззренческая картина. Это стремление к переживанию в душе того, что связывает самосознание со всеобщностью мировых процессов. Хотят достичь такой картины мира, в которой мир являлся бы так, чтобы человек мог познать в нём себя, подобно тому как он должен познавать себя, если позволит заговорить в себе внутреннему голосу своей самосознающей души. - Спиноза хочет удовлетворить стремление к такому переживанию благодаря тому, что позволяет мыслительной силе культивировать свою собственную достоверность; Лейбниц рассматривает душу и хочет представить мир так, как должен быть он представлен, чтобы правильно представленная душа оказалась правильно встроенной в картину мира. Гердер наблюдает мировые процессы и заранее убежден в том, что в человеческой душе может внезапно проявиться истинная картина мира, если эта душа со всеми своими силами здоровым образом противопоставит себя этим процессам. Гердер безусловно принимает то, что потом выскажет Гёте: все фактическое уже есть теория. Круг мыслей Лейбница тоже вдохновлял Гердера: тем не менее, он никогда не был в состоянии сначала теоретически отыскать в монаде идею самосознания, а затем, используя её, построить картину мира. - Душевная эволюция человечества представлялась Гердеру так, что благодаря ей с особой ясностью указывалось на импульс, лежащий в её основе в новое время. Что в Греции приходило в качестве мысли одинаковой с восприятием, стало ощущаться как «я -переживание души. Мыслитель стоит перед вопросом: каким образом должен я проникать в глубину души, чтобы я достиг связи души с основой мира, а моя мысль стала в то же время выражением сил мирового творения? - Век эпохи Просвещения, которым считается восемнадцатое столетие, ещё верил, что в самой мысли может быть найдено и её оправдание. Из этой точки зрения исходил Гердер. Он не ищет в душе того пункта, где она мыслит, а живого источника, где эта мысль изливается из присущего душе творящего принципа. Тем самым Гердер приближается к тому, что может быть названо - имея в виду мысль - таинственным переживанием души. Мировоззрение должно быть высказано в форме мысли. И всё же мысль дает душе силу, разыскиваемую душой при посредстве мировоззрения нового времени, только тогда, когда душа переживает эту мысль в процессе её (мысли) душевного возникновения. Если мысль рождена, если она стала философской системой, - она уже потеряла свою волшебную власть над душой. С этим связано то, почему мысль, почему философская картина мира так часто недооцениваются. Это происходит из-за тех, кто знает лишь сообщаемые им извне мысли. Этим мыслям они верят, их они должны исповедовать. Действенную силу мысли знает только тот, кто переживает мысль при её возникновении.

34