На примере Ферекида и Пифагора раскрывается то, как берет свой первоисточник в человеческой душе мировоззрение, переживаемое в форме мысли. В борьбе за высвобождение из древних типов представления, эти личности приходят к внутреннему самостоятельному постижению «души», к различению этой последней от внешней «природы». То, что наиболее наглядно проявляется в этих двух индивидуальностях как борьба души за высвобождение себя из древних образных представлений, у других мыслителей разыгрывается в большей степени в подосновах души; с них обычно начинают описывать развитие греческих мировоззрений. Здесь обычно называют Фалеса Милетского (624-546гг до Р.Х.), Анаксимандра (611-550гг до Р.Х.), Анаксимена (чей рассвет приходится между 585 и 525гг до Р.Х.) и Гераклита Эфесского (примерно 540-480гг до Р.Х.).

24

Кто согласится с предыдущими рассуждениями, тот сможет оценить и характеристику этих индивидуальностей, которая отличается от обычно приводимой в истории философии. Ведь в основе этих последних заложена невысказанная предпосылка, что указанные философы якобы из-за несовершенного исследования природы приходили к дошедшим до нас утверждениям о том, где следует искать основу и первоисточник всех вещей: Фалес говорил, в «воде», Анаксимандр - в «безграничном», Анаксимен - в воздухе, Гераклит - в огне.

25

При этом забывают, что эти философы жили еще целиком в процессе возникновения мыслительного мировоззрения; что хотя они и ощущали самостоятельность человеческой души в более высокой степени, чем Ферекид, тем не менее окончательное, полное обособление душевной жизни от деяний природы ещё не наступило. Мы судили бы, например, о представлениях Фалеса совершенно неправильно, если бы полагали, что он размышляя о процессах природы как купец, математик, астроном, а затем, хотя и несовершенным способом, но все же как современный исследователь резюмировал свои познания в тезисе: «Все происходит из воды». Быть математиком, астрономом ит.д. означало в то время иметь дело с соответствующими вещами на практике, подобно ремесленнику, который опирается на искусные методы, а не на мыслительно-научное познание.

26

Напротив, о таком человеке как Фалес следовало бы предположить, что он переживает внешние природные процессы так же, как переживает он внутренние душевные процессы. То, что представало перед ним в процессах, происходящих с водой и на воде – текучесть, илистость, отвердевание - в качестве природных процессов, было для него одинаково с его телесно-душевными внутренними переживаниями. Он переживал, - хотя и в меньшей степени, чем люди прошлого, но, тем не менее, переживал - воздействия воды в себе и в природе, причем оба были для него проявлением одной и той же силы. Надо указать на то, что и более поздняя эпоха ещё размышляла о внешних природных воздействиях в их сродстве с внутренними процессами, так что о «душе» в современном смысле, существующей отдельно от тела, не было и речи. В учении о темпераментах отголоски этой точки зрения ещё сохранялись вплоть до эпохи мыслительного мировоззрения. Меланхолический темперамент называли земным, флегматический - водным, сангвинический – воздушным и холерический - огненным. Это не просто аллегория. Человек не ощущал душевное начало полностью отделённым; душевно-телесное он переживал в себе как единство, и в этом единстве поток сил, проходящих, например, через флегматичную душу, был идентичен с силами, реализующимися во вне, в природе вследствие действия воды. Эти внешние действия воды человек рассматривал как то же самое, что он переживал в душе, если был настроен флегматически. Обычному современному мышлению надо приспособиться к древнему типу представлений, если оно хочет проникнуть в душевную жизнь прежних времен.

27

Так в мировоззрении Фалеса можно обнаружить выражение того, что давала ему возможность пережить его внутренняя душевная жизнь, поскольку была родственна флегматическому темпераменту. То, что являлось ему, исходя от воды как мировая тайна, он переживал в себе. С указанием на флегматический темперамент человека связывают его побочное дурное значение. Хотя во многих случаях это правомерно, верно и то, что флегматический темперамент, действующий вместе с энергичной силой представления, благодаря своей выдержке, свободе от аффектов, бесстрастию делает человека мудрецом. Такой настроение в случае Фалеса содействовало тому, что греки почитали его как одного из своих мудрецов.

28

Иначе создавался образ мира у Анаксимена, который переживал в себе сангвиническое настроение. От него дошло изречение, которое непосредственно показывает, как внутреннее переживание воздушного элемента он ощущал в качестве выражения мировой тайны: «Как наша душа, которая суть дыхание, сплачивает нас, так воздух и дыхание обнимают Вселенную».

29

Мировоззрение Гераклита непредвзятое наблюдение должно совершенно непосредственно ощутить как выражение его холерической внутренней жизни. Именно в случае этого мыслителя взгляд на его жизнь может прояснить дело. Он принадлежал к одному из знатнейших родов Эфеса. Он стал горячим сторонником демократической партии. Это случилось оттого, что ему были даны некоторые прозрения, истинность которых явилась ему из непосредственных внутренних переживаний. Воззрения его окружения в сравнении с его собственными, как ему казалось, самым естественным образом доказывали глупость этого окружения. Из-за этого у него возник серьёзный конфликт, ему пришлось оставить город своих отцов и вести уединённую жизнь около храма Артемиды.

30

Возьмите некоторые изречения, дошедшие от него: «Было бы благом, если бы все взрослые эфесцы повесились и передали свой город несовершеннолетним…», или другое, где он говорит о людях: «Глупцы в своем непонимании, даже если слышат, - равны глухим, о ком говорят: они отсутствуют, присутствуя». - Внутреннее переживание, выражающееся в подобной холеричности, родственно с пожирающим действием огня; оно не уживается в спокойном, удобном бытии; оно чувствует себя единым с «вечным становлением». Состояние покоя такое душевное настроение переживает как бессмыслицу, отсюда знаменитое изречение Гераклита : «Все течёт». Если где-то выступает застывшее бытие, то это только видимость; можно передать ощущение Гераклита словами: камень по видимости являет собой застывшее, законченное бытие; тем не менее, это всего лишь видимость, внутри он дико подвижен, все его части действуют друг на друга. Образ мыслей Гераклита обычно характеризуют следующими словами: в одну реку нельзя войти дважды, ибо во второй раз вода будет иная. Ученик Гераклита Кратил усилил это изречение, сказав: даже один раз нельзя войти в ту же реку. Так обстоит дело со всеми вещами; в то время как мы смотрим на, по-видимому законченное, оно в потоке бытия уже стало иным.

31

Мировоззрение нельзя оценить его в полном значении, рассматривая лишь одно его мыслительное содержание; наиболее существенное в нем заключено в том настроении, которое передаётся душе; в жизненной силе, которая из него вырастает.

32

Надо почувствовать, как Гераклит со своей собственной душой ощущает себя в потоке мирового становления, как мировая душа пульсирует в его человеческой душе и сообщает этой последней собственную жизнь, если эта человеческая душа сознает себя живущей в ней. Такое сопереживание с мировой душой у Гераклита дает начало мысли: то, что живет, несёт в себе смерть вследствие всепроникающего потока становления; но и смерть несёт в себе жизнь. Жизнь и смерть есть в нашей жизни и умирании. Всё имеет в себе все другое; лишь так может пронизывать всё вечное становление. «Море есть самая чистая и самая грязная вода, пригодная для питья рыбам и полезная для них, негодная для питья человеку и вредная для него». «Жизнь и смерть, бодрствование и сон, юность и старость есть одно и то же: изменяясь оно становится то тем, то снова этим». «Добро и зло суть одно». «Прямой путь и окольный суть одно».

33

Анаксимандр является уже более свободным от внутренней жизни, больше отдающимся самому элементу мысли. Первоисточник вещей он видит в своего рода мировом эфире, неопределённом, лишённом образа первосуществе, не имеющем границ. Взяв Зевса в смысле Ферекида, лишив его всего того, что ещё присваивала ему образность, мы будем иметь первосущество Анаксимандра: это Зевс, ставший мыслью. В Анаксимандре выступает индивидуальность, в которой из душевного настроения, носящего у вышеназванных мыслителей оттенки их темпераментов, рождается мыслительная жизнь. Такая индивидуальность чувствует себя в качестве души единой с мыслительной жизнью, и вследствие этого не настолько сросшейся с природой, как душа, еще не переживающая мысль как нечто самостоятельное. Она чувствует себя соединенной с мировым порядком, лежащим над природными процессами. Если же Анаксимандр говорит о том, что люди сначала жили во влаге как рыбы, а затем прошли в своем развитии через формы животных, живущих на суше, это означает для него, что духовный зародыш, посредством которого человек совершает мыслительное познание, проходил через другие формы как через предварительные ступени, чтобы, в конце концов, придать себе тот облик, который был ему предназначен изначально.

34