Изучение Мистерии Митры приводит к заключению, что все эти Мистерии ведут свое начало от третьего послеатлантического периода и, следовательно, в то время, о котором мы говорим, о котором нам известно, эти Мистерии были в упадке, ибо расцвет их падает на третий послеатлантический период. В этот период своего расцвета они вводили таинственным и опасным путем в глубины тайн природы, пользуясь для этого различными действиями. Жрецы в присутствии учеников совершали известные действия, заключающиеся в разложении известных связей в природе и приводившие тем самым к познанию общей связи процессов природы. Наблюдая, например, взаимодействие находящейся в организмах воды и огня, присутствовавший при жертвоприношении получал особое побуждение, ему открывался особый путь, ведущий к проникающему до самой глубины человека самопознанию и миропознанию. Эти жертвоприношения являлись как бы путем для них. Человек, присутствуя при этих жертвоприношениях, переживал самого себя, но иначе, чем во внешней жизни. Но переживание это было рассчитано в высшей степени на человеческую слабость. Ибо самопознание есть нечто весьма трудное, и эти жертвоприношения являлись как бы облегчением самопознания. Благодаря этим жертвоприношениям человек доходил до известного внутреннего самоощущения, самопереживания, и гораздо более интенсивно, чем при помощи процесса мысли или представлений. Это было как бы стремление к облечению самопознания в плоть, в телесность, подобного рода самопознание можно наблюдать у великих художников древности, которые могли давать формы, благодаря сопереживанию движений и форм природы с собственным организмом. Ибо, чем дальше во времени углубляешься в искусство и творчество, тем скорее приближаешься к той эпохе, когда творчество при помощи модели было вообще чем-то непонятным. Иметь перед собой модель и копировать ее было совершенно непостижимо. В людях обитало нечто живое, что жило и что они воплощали. Эти вещи в настоящее время до того забыты, что о них едва можно говорить, ибо слова являются какими-то тенями этих мыслимых вполне реально и действительно вещей. Изумительно, как изменилось время!

8

Истинным продолжением этих Мистерий, которые в виде Мистерий Митры были распространены во время Мистерии Голгофы по всему свету, являются греческие Элевсинские Мистерии. Они были их продолжением и в то же время чем-то совсем иным. В то время как главной целью Мистерий Митры являлось самопереживание в телесности, Элевсинские Мистерии стремились к самопереживанию не внутри, а вне себя. В Элевсиниях прибегали к совсем иным действиям, чем в Мистериях Митры. В этих последних человек как бы «начинался» самим собой. В Элевсиниях человек душевно извлекался из себя и переживал вне тела таинственные импульсы творчества природы и духа вокруг него. И когда углубляешься в то, что давалось человеку, как в Мистериях Митры, находившихся тогда в упадке, так и в Элевсиниях, достигших тогда, в особенности в IV веке до Р.Х., своей полной высоты, когда поставишь себе вопрос, что давалось в Мистериях человеку, то придется ответить: он получал ответ на великое требование дельфийского оракула — познай самого себя. Самопознание являлось главной целью, два различных вида самопознания, самопознание путем углубления в самого себя, так что в человеке сгущалось эфирно-астральное, он внутренне сталкивался с самим собой, и благодаря этому внутреннему столкновению душевного и телесного, познавал нечто, что воспринимаешь ты тогда, когда ты внутренне теснишь и толкаешь себя. Это давалось Мистериями Митры. Элевсинские Мистерии давали самопознание человеку тем, что душа, путем различных, не подлежащих здесь описанию действий, выводилась из тела и человек вне тела приходил в соприкосновение с таинственной силой солнечного влияния, солнечного импульса на Земле, с силами лунного импульса на Земле, с силами звездных импульсов отдельных элементарных сил, силами теплоты, воздуха, огня и т.д. Как волны проходили по душевному человека, извлеченному из тела, внешние элементы, внешнее бытие, и в этом столкновении с внешним достигалось самопознание. Но люди, знавшие истинный смысл существа Мистерий, также знали, что можно достичь полного душевного переживания, но невозможно связать нечто реальное с понятием «Я», если оно не исходит из Мистерий. «Я» оставалось для этого времени чем-то абстрактным, если оно не шло из Мистерий. Можно было пережить другое духовно-душевное, но «Я» должно было быть пробуждено только этим путем, оно нуждалось в этом пробуждении. И люди знали это. И это было самое существенное.

9