Что должно наступить во внешней жизни, дабы Христов импульс действительно ожил во внешней социальной жизни, — об этом сейчас нельзя еще говорить по известным причинам. Но при известных предпосылках можно об этом немного сказать, охарактеризовать это. Возьмем тот момент, на который я вам уже указывал, когда будут лечить людей, признающих еще нечто другое, а не только государственные установления. К этому времени возникает также и противодействие. Одна часть человечества будет держаться за первое течение, но другая часть понесет Импульс Христа в будущее и создаст обратное течение. Произойдет борьба между разрушающимся и возникающим царствами. Христов Импульс будет жить. Когда в нашу эпоху появится эфирный Христос, то Христов Импульс оживет в такой степени, что будет в состоянии пробуждать в человеческой душе такие импульсы, что станут совершенно невозможными современные способы правления, в основе которых лежит честолюбие, тщеславие, предрассудки и заблуждения. Вполне возможны принципы правления, совершенно исключающие тщеславие, погоню за славой, предрассудки, безрассудство и заблуждения. Но найти их можно только путем истинного конкретного постижения Христова Импульса. Парламенты не приведут к этим импульсам, они появятся в мире иным путем. Но направление к этому дано. Оно выражается наряду с постижением Христа в мировом развитии, в стремлении связать с Христом социальное развитие человечества. Но для этого нужно изменить мышление во многих отношениях. Необходима также сила и серьезное отношение. Когда Христос говорил то, что должен был сказать, некоторые люди пришли в такое бешенство, что захотели сбросить его со скалы. Не следует представлять себе, что человеческое развитие протекает легко. Необходимо ясно усвоить себе, что тот, кто высказывает истинное, правильное суждение, должен считаться с возможностью натолкнуться на то же настроение, с которым столкнулся Христос Иисус, когда его хотели сбросить со скалы.

39

В нашу эпоху, когда люди только и думают, как бы не переступить известные границы, как бы не прослыть за бунтовщиков, в эту эпоху подготовляется все это, и, может быть, вполне правильно, что именно в такую эпоху. Это подготовляется в самых подосновах сознания и почти совсем невидимо на поверхности. На поверхности царит антихристианский принцип оппортунизма, который не в состоянии подняться до истинно христианского обвинения: «Не для вас, книжники и фарисеи, наступит Царствие Небесное». Нужно научиться понимать то место, где Христос говорит о книжниках и фарисеях. Нынче принято как бы извиняться за то, что говорил Христос Иисус. Один современный проповедник, не принадлежащий, впрочем, к позитивно настроенной группе, говорил много прекрасного о Христе Иисусе, но не мог все-таки удержаться, чтобы не сказать: «Христос, все-таки, не был практичным человеком, он советовал, например, жить как птицы небесные, не сеять, не жать, не собирать в житницы, но ведь с этим в нынешнее время далеко не уйдешь». Этот проповедник, конечно, не очень старался вникнуть в импульсы, заложенные в Евангелиях. Как трудно, например, вчитаться, вслушаться в Слова: «Если кто ударит тебя в правую щеку, подставь ему другую. И если кто захочет судиться с тобой и взять у тебя рубашку, отдай ему и верхнюю одежду. Просящему у тебя дай и от взявшего твое не требуй назад». Если прочесть все, что написано в пояснение этого не очень популярного места, то можно прийти к заключению, что люди действительно зашли слишком далеко в своих стараниях найти извинение Христу Иисусу за его странные, порой, слова. Ему стараются «простить» многое, лишь бы только сохранить Евангелие, конечно, сохранить по-своему.

40

Но ведь здесь главное в понимании этих вещей. Но понимание это весьма затрудняется тем, что все эти вещи находятся во взаимной связи. Связь эту начинаешь предчувствовать, читая за словами: «И у взявшего у тебя не требуй назад», — фразу из Евангелия от Луки (в Евангелии от Матфея это выражено еще яснее). «И как хотите, чтобы с вами поступали люди, так и поступайте с ними». Слова эти, конечно, связаны с предыдущими. Христос требует силу Веры, упования.

41

Мои милые друзья! Если бы Христос Иисус развивал те понятия, которые так непосредственно живут на поверхности внешнего мира, то Он никогда не мог бы сказать: «отнимающему у тебя рубашку отдай верхнюю одежду». Но Он говорил не о том, что господствует во внешнем мире, ибо то для книжников, для первосвященников. Он говорит о Царствии Небесном, и этими словами хочет особенно отметить, что в Царствии Небесном господствуют иные законы, чем во внешнем мире. Сравните это место с местом в Евангелии от Матфея (необходимо дать когда-нибудь правильный перевод этих мест) и вы увидите, что словами своими Христос хочет пробудить как бы веру в людях, веру, делающую ненужным все законы и человеческие установления о краже. Христос как бы хочет сказать: тем, что учат «не укради», еще ничего не делают. Вы знаете Его слова: «ни одна йота не пройдет из закона». Но в первоначальном значении слова эти не заключают в себе импульса для современного человека. Нужно действительно развить в себе силу, чтобы быть в состоянии отдать верхнюю одежду, если у тебя попросят рубашку, ибо под влиянием воззрения: «и как хотите, чтобы с вами поступали люди, так и вы поступайте с ними», — под влиянием этого воззрения, никто не захочет отнимать верхней одежды, но нужно, чтобы это воззрение прежде всего стало всеобщим. Но только тогда не будет отниматься рубашка, когда тот, у кого ее собираются отнять, действительно будет обладать силой убеждения, что, если он отнимает у меня рубашку, я отдам ему и верхнюю одежду. Вот таков должен быть социальный строй. При таком строе нельзя красть. Вот о чем говорит Христос, противопоставляя Царствие Божье Царству мира сего. В мире, где царит принцип: если он возьмет у меня рубашку, дам ему и верхнюю одежду, — в этом мире не будут красть. Но нужно развить в себе силу веры, т.е. нравственность должна опираться на эту внутреннюю силу веры, т.е. она должно быть чудом, каждый нравственный поступок должен быть чудом, а не просто естественным фактом. Человек должен быть способен к чуду. Вследствие нисхождения первоначального мирового порядка в более низкие сферы, необходимо противопоставить простому естественному порядку снова сверхъестественный моральный порядок, порядок, не только следующий за естественным, но творящий большее.

42