И важно постигнуть во всей глубине, мои милые друзья, и постепенно внедрить это в жизнь, что то, что составляет человеческое эфирное тело, не таково, каким оно было первоначально предназначено для человека (в этом-то и вся суть, отсюда вытекает все остальное). Ибо это человеческое эфирное тело не содержит различного эфирного, полученного им ранее, а оно получило все виды эфирного в полной его жизненности, но сейчас осталась из них одна теплота. Поэтому-то и обладает человек теплой кровью, наряду с животными, которых увлек за собой в своем падении. Человек имеет возможность перерабатывать тепловой эфир особым образом. Но со световым эфиром дело обстоит уже иначе. Человек воспринимает его, но излучает его так, что при известном низшем ясновидении можно различать в ауре человека эфирные краски. Они существуют там. Кроме того, человек был также предрасположен к обладанию собственного звука, тона и общей гармонии сфер, он обладал индивидуальным тоном и первоначальной жизнью, так что эфирное тело всегда имело бы возможность сохранить физическое тело бессмертным, если бы это эфирное тело удержало в себе эту первоначальную жизненность.

26

Тогда не случилось бы многого другого, мои милые друзья. Ибо если бы эфирное тело осталось в своем первоначальном виде, то человек остался бы в той высшей области, из которой он спустился. Он не подпал бы люциферическому искушению. В этой области были бы тогда совершенно иные соотношения. Они были некогда. И такие умы, как Сен-Мартен, обладали еще сознанием, что эти соотношения существовали. Оттого и говорят они о них, как о некогда существовавшей реальности.

27

Представим себе в нашей душе хотя бы одно из таких соотношений. Человек не мог бы тогда говорить так, как он говорит сейчас, ибо он никогда не произносил свои слова так, чтобы благодаря этому единый, общий язык распался бы на множество разных языков. Ибо различие языков происходит от того, что язык сделался чем-то пребывающим. Но он отнюдь не предрасположен к этому, а к совершенно иному. Вы должны живо представить себе, к чему человек был предрасположен. Если бы в человечестве была бы — я говорю не про теорию, а про душу — хотя бы одна искорка гетевского мировоззрения, то тогда поняли бы смысл такой фразы. Представьте себе человека, обладающего свойственными ему первоначально  способностями. Если бы он смотрел на все, что доставляет ему внешние впечатления, то к нему притекали бы не только цвета, звуки, все, из чего составляются внешние впечатления, но он воспринимал бы и дух, изливающийся повсюду из вещей; в красном цвете проявлялся бы дух красного, в зеленом — дух зеленого и т.д. Отовсюду к нему устремился бы дух. Гете об этом имел понятие, говоря: да если это растение лишь идея, то я вижу мои идеи, они находятся вовне, как краски. В этой идее таится предчувствие. Попытайтесь представить себе это конкретно, со всей полнотой субстанциональной действительности, пусть к вам действительно жизненно приблизится дух. Но если бы внешние впечатления не притекали так жизненно, то с каждым бы внешним впечатлением встречался процесс дыхания. С тем, что проникает через нашу голову, через наши чувства, сталкивается постоянно то, что живет в нашем дыхании. Впечатление красного притекает извне, изнутри идет ему навстречу дыхание, которое в этом случае становится звуком. При каждом отдельном впечатлении из человека исходил бы звук. Не существовало бы пребывающего языка, на каждое впечатление, на каждую вещь человек отвечал бы непосредственно изнутри звучащим жестом. Вместе со словом весь человек находился бы во внешней сущности. То, что образовалось, как язык, из этого жизненно текущего языка, есть лишь земная проекция, нечто отпавшее, повергнутое вниз. Воспоминания об этом первоначальном языке, которым говоришь с целым миром, сохранилось в малопонятном сейчас выражении о «потерянном слове». Об этом же первоначальном духе, когда человек обладал глазами не только, чтобы смотреть, но и воспринимать ими дух, когда он своими внутренними процессами дыхания отвечал на восприятие глаза звучащим духом — об этом живом «единении с духом» напоминают слова: «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог». Об этой жизни в божественном гласит начало Евангелия от Иоанна.

28

Это было одно. Другое состоит в следующем: при процессе дыхания, поскольку он продолжается в нашей голове, при вдыхании и выдыхании происходит нечто не только в обоюдном обмене с внешним миром, но осуществляется и пульсация всего нашего организма. Процесс дыхания встречается в голове с впечатлениями, притекающими к нам извне. Но и в низшем организме процесс дыхания сталкивается с процессом обмена веществ. Если бы человек обладал первоначальной жизненностью эфирного тела, то процесс дыхания был бы связан с чем-то иным, чем сейчас. Сейчас это имеет такой вид, но это не совсем точно, ибо то, что являет собой процесс обмена веществ, не так уж независимо от процесса дыхания, но эта зависимость находится как бы за кулисами бытия, в оккультном. Но она находилась бы совсем в ином плане, если бы человеку удалось удержать свое первоначальное живое эфирное тело, если бы оно не испарилось бы до известной степени в течение его жизни, вследствие чего и происходит изнутри, а не только через внешнее физическое тело, а именно изнутри, смерть. Если бы человеку удалось удержать свое первоначальное предрасположение, то он обладал бы таким обменом веществ, что через него создавалась бы некая субстанция. И эта субстанция являлась бы одним полюсом. Это были бы не выделения, а субстанция, порожденная обменом веществ. Другим полюсом явился бы выдыхаемый человеком воздух, который таил бы в себе силу создавать формы. Субстанция, образованная человеком, захватывалась бы формой, образующейся силой его выдыхания. И этим было бы создано им в окружающем его мире то, что должно было быть первоначально царством животных. Ибо царство животных является выделением человека, должно быть им, дабы человек мог распространить далеко вокруг себя господство своего бытия. Так и нужно мыслить себе животных. Это вытекает из всего моего рассмотрения.

29

К тому, что животные были гораздо ближе к человеку, приходит уже понемногу и естествознание, конечно, не так, как доказывает это грубый материалистический дарвинизм, толкующий о восхождении человека и нисхождении животных.

30

Рассматривая в настоящее время человека в связи с животным царством, вы не найдете в них первоначально обитавшего в них духа. Как растительное царство не может довести до конца свое развитие, так и царство животных не выявляет своего происхождения. Естествоиспытатели задумываются над их возможным развитием. Но причины их существования, наряду с человеком, следует искать в той области, из которой сошел человек. Поэтому-то и нельзя их найти там, где ищет их Дарвин и его материалистические толкователи. Они лежат за пределами великих доисторических событий.

31