Я напомню вам одно. Во всех Евангелиях мы встречаемся с одним весьма значительным фактом, который следует особенно отметить. Это тот факт, что Христос Иисус никогда ничего не записывал. Не существует ничего, записанного Им. Между учеными возникли даже споры, умел ли Он вообще писать? И те, кто утверждает, что Он умел писать, могут лишь указать на место, где рассказывается о женщине, обвиненной в прелюбодеянии, когда Христос чертил знаки на земле. Но если оставить это в стороне, Он нигде не записывал, подобно и другим основателям религии Свое учение. Это не случайно, мои милые друзья, но тесно связано с силой слова и полной силой слова. То, что сказано будет сейчас, говорится не только по отношению к Христу Иисусу, и должно быть рассматриваемо как намек на нечто современное. Если бы Христос Иисус написал или записал Свои слова, перевел их в знаки, свойственные тогдашнему языку, то в них явилось бы нечто от Аримана; ибо все, что в какой-либо форме закреплено, то является ариманическим. Действие записанных слов иное, чем когда стоят ученики и внимают лишь собственной силе духа. Не следует представлять, конечно, что автор Евангелия от Иоанна сидел возле говорящего Христа Иисуса и стенографировал Его слова. Огромная сила, огромное значение всего этого познается из Акаша-Хроники, когда начинаешь постигать, что заключается в словах Христа Иисуса, направленных против книжников, против тех, кто черпает свою мудрость из писаний. Он упрекает их именно в том, что они черпают ее из писаний, не сохраняя в душе непосредственной связи с тем источником, из которого непосредственно проистекает живое Слово.

24

В этом он видит как бы подмену живого слова и должен это видеть. Но все значения этого факта не будут поняты, если будут себе представлять память людей, живших в эпоху Мистерии Голгофы, подобно тому душевному решету, что зовется памятью в настоящее время. Те, кто слышали слова Христа Иисуса, хранили их верно в сердце своем и знали их буквально слово за словом. Ибо сила памяти была в те времена совсем другая и сила души поэтому тоже иная. Это была вообще эпоха, когда в короткий срок произошли большие изменения. Это мало принимается во внимание в настоящее время. История Востока, например, написана так, что видно, что историки вложили в нее то, чем обладают сейчас сами или заимствовали для нее из греческой истории.

25

Эта последняя имела большое сходство с еврейской, но восточная история протекала совсем по-иному, т.к. в период восточной истории свойства души были совсем иными. Нельзя даже представить себе, какие произошли огромные перемены в сравнительно короткое время, как сравнительно быстро исчезла та исполинская сила памяти, которой обладали люди в сумеречном состоянии древнего атавистического ясновидения. Все это было уже потеряно, когда настало время записывать слова Иисуса. И слова эти имели ту же судьбу, какая была отмечена Христом Иисусом у писаний, против которых Он восставал. Предоставляю вам представить себе, что бы случилось, если бы в настоящий момент появился кто-нибудь, хотя бы хоть издалека похожий на Христа Иисуса, ученики которого говорили с тем же импульсом, как тогда Христос Иисус. Представляю вам подумать над тем, как вели бы себя те, кто называют себя христианами, вряд ли иначе, чем тогдашние первосвященники.

26

Теперь необходимо рассмотреть, исходя из этих предположений, тайну изживания Христа в Иисусе. Вспомним, что мы говорили о необходимости пройти как бы обратно путь, пройденный с VIII Вселенского Собора, т.е. обрести вновь трехчленного человека, состоящего из тела, души и духа. Без этого нельзя подойти к Мистерии Голгофы.

27

Тело. Мы наблюдаем извне то, что называется человеческим телом. Оно встречается нам только во внешнем мире. И когда мы наблюдаем свое собственное тело, мы наблюдаем его только извне. Тело дает нам внешние восприятия. И наука, или то, что называется наукой, занимается именно этим телом.

28

Душа. Я пытался вам представить душевное, говоря об Аристотеле. Когда имеешь дело с душевным, то нужно помнить, что Аристотелевы представления отнюдь не совсем неправильны. Ибо то, что называется душевным, возникает более или менее с каждым отдельным человеком. Но Аристотель жил в такое время, когда он уже не вполне мог уловить связи души с космосом. Он поэтому и говорит, что при создании человека возникает вместе с физическим и душевное бытие. Аристотель является представителем так называемого креационизма. Но после смерти, душа, по его воззрению, живет каким-то неопределенным образом. Об этом Аристотель особенно не распространяется, ибо в его время познание души было уже несколько затемнено. Ибо дальнейшая жизнь этого душевного зависит от того более или менее символического факта (назовите это, как хотите — это не столь важно), который называется первородным грехом. Это именно повлияло на то, что, когда наступило время Мистерии Голгофы, человеческие души были уже настолько подвергнуты опасности разрушения, что не могли найти обратного пути в Царствие Небесное, будучи связаны с земным бытием и со всем его будущим развитием. Душевное, значит, идет по собственному пути. Дальше в наших лекциях мы попытаемся охарактеризовать его.

29

Третье есть духовное. Телесное находим мы, идя по пути: отец-сын. Сын становится вновь отцом и т.д., и качество наследуется от поколения к поколению.

30