В этих мистериях учили очень многому, но нас сейчас должна особо интересовать центральная идея этих мистерий. Остановимся на одно мгновение на этой центральной идее мистерий, как они происходили вплоть до эпохи Мистерии Голгофы, и до времени Юлиана Отступника. Ибо в последнее время из учений этих мистерий берется многое, причем, этому придается антихристианский смысл. Особенно отмечается тот факт, что «Пасхальная легенда» из Мистерии Голгофы, т.е. центральная легенда о рождении, смерти и воскресении Христа, жила и раньше во всех мистериях. Из этого выводится заключение, что тайна христианской пасхи есть, в конце концов, не что иное, как перенесение древнего языческого культа мистерий на личность Иисуса из Назарета. И эти факты кажутся людям настолько убедительными, что они ничуть не сомневаются в истинности идеи, которую можно выразить так: то, что рассказывается христианами о Христе, об его страданиях, смерти, воскресении и связанной с ним надеждой и спасением человечества, все созданные христианами идеи жили, как утверждается этими людьми, в мистериях и различных культах мистерий. Из этих языческих обычаев, собранных в одно целое, и была создана пасхальная идея и перенесена на личность Иисуса из Назарета. В новейшее время зашли еще дальше, даже в официально-христианской области — стоит только вспомнить бременское течение, — и стали относиться совершенно безразлично к историческому существованию Иисуса из Назарета, считая, что благодаря социальным условиям были собраны воедино различные легенды мистерий и культов, и тогда в древнехристианской общине создалась из древних языческих преданий легенда о Христе. Несколько лет тому назад здесь, в Берлине, происходила дискуссия (в тяжелые последние годы, то, что предшествовало им, часто кажется мифом, но в данном случае речь идет о действительно бывшей дискуссии), причем официальные представители христианства выступили как защитники того воззрения, что нельзя говорить о каком-то историческом Иисусе из Назарета, а только об «идее Христа», создавшейся благодаря религиозным социальным импульсам в древнехристианской общине.

17

Рассмотрение языческих культов и мистерий, с целью сравнений их с христианской пасхальной легендой, действительно очень заманчиво. Возьмем, например, подробное описание Фригийских празднеств. Точно так же можно взять не только Фригийские, но и любые празднества, ибо все они были весьма распространены. Фирмик рассказывает, например, в одном письме к сыновьям Константина следующим образом о Фригийских празднествах: Образ бога Аттиса — не будем вдаваться в подробности о нем — прикреплялся к стволу дерева и торжественно носился в процессиях полуночного ритуала, где затем вспоминались и его страдания; около дерева при этом ставили агнца. Через день возвещалось о воскресении бога. И в то время, как накануне, при виде распятого на дереве, преданного смерти бога, разражались предписанным ритуалом плачем; ужасные жалобы эти на другой день, когда праздновалось воскресенье, сменялись бурной радостью. В других местах, рассказывает Фирмик, изображение бога Аттиса погребалось. Ночью, когда печаль достигала высочайшей точки, возжигался вдруг свет, могила раскрывалась, и бог воскресал. И жрец произносил следующие слова: «Верующие, да не печальтесь. Как спасен бог, так будет и вам благо в спасении».

18

Кто же станет отрицать, мои милые друзья, что все эти ритуальные празднества, происходившие за много лет до Мистерии Голгофы, чрезвычайно схожи с тем, что возникло, как тайна пасхи, и в христианстве. Эти воззрения о страдающем, умирающем и воскресающем боге были распространены повсюду, а христиане лишь сконцентрировали их и перенесли на Христа. Подобная мысль крайне заманчива.

19

Но весьма важно уяснить себе происхождение всех языческих дохристианских празднеств. Ибо они отходят к очень древним временам, когда слагались мистерии, развивающиеся из глубочайших древнейших воззрений на существо человека и связь его с миром, как это являлось атавистическому ясновидению. Во времена Фригийских празднеств знали, конечно, о собственном смысле этих фактов, и знали приблизительно столько, сколько знают в настоящее время в известных масонских храмах о церемониях, об их происхождении. Но факты эти действительно основываются на огромном древнейшем знании о мире и о человеке, знании, которое чрезвычайно трудно понять в настоящее время.

20